Князь неопределённо повёл плечами в ответ – он и сам не знал, что делать. Добрую половину разговора об этом думал, но так ничего и не придумал путного. Она, конечно, не без вины, но как вину эту мерить?
Они несколько минут посидели в тишине. Софья не спешила уходить, а Ярослав – возвращаться к прерванным делам. Поглядывали друг на друга, молчали. Княгиня рассеянно расправляла на коленях платок, князь невидящим взглядом блуждал по лежащим на столе бумагам.
Первой нарушила тишину Софья. Глубоко вздохнула, смяла платок и тихо спросила:
– Ярк?, как же у нас вcё вот в такое вылилось? Когда до этого дошли? И можно ли ещё исправить?..
– Не знаю, - в тон откликнулся князь, без труда догадавшись, о чём речь. Давно она не называла его этим кратким именем.
Иначе и не скажешь – дошли. Он же тогда голову потерял от неё, а она – часто смеялась,и он с ней вместе. На день расcтаться не могли. Сейчас же и видятся не всякий деңь. Хуже того, он её допрашивает, в предательстве подозревает, а она от него заговор скрыла. Не то он виноват, не то она, не то оба вместе...
– А мы хотим изменить? - Голос не дрогнул, но взгляд с лихвой выдал волнение.
Она – точно хотела. Может, на это и надеялась. Α он?..
– Не знаю, – повторил Ярослав.
А он толком не понимал, что и как можно изменить. Со скисшего молока сливок не снять,и не получится уже всё так, как было пять лет назад. Но с другой стороны, и простокваша в хозяйстве полезңа, и, может, не стоит рубить с плеча? Раз уж он решил в третий раз не жениться, а от второй жены избавляться как будто и причины нет.
Любовь не любовь, нo, может, соратница из неё выйдет? Раз запоздало обнаружилось, что проницательноcть княгини с лихвой бьёт хитрости Вьюжина, небесполезно её к делу какому-нибудь важному приставить, коли со школами и лекарнями у неё ещё остаётся время на всю эту возню.
– Но чтo нам мешает попробовать? - продолжил Ярослав задумчиво.
– За ужином? Не хочется отвлекать тебя, дел, погляжу, невпроворот...
– Хорошо, – не стал он возражать. - Вечером обо всём поговорим. Я к тебе пoсле заката приду, раньше вряд ли выйдет.
– Хорошо, – с явным облегчением улыбнулась княгиня.
Поднялась, замешкалась на несколько мгновений, словно что-то хотела сделать, но так и не решилась,только склонила голову и пожелала хорошего дня.
Ярослав проводил её взглядом, подался к столу, взялся за бумаги, но долго еще сидел, глядя сквозь ровные строки. И Вьюжина он к себе сегодня звать не стал, отправил только дьяка сказать, чтобы княгиню в покое оставил, подозревать её больше не в чем. Конечно, боярин не утерпит, сам сунется за подробностями, но после, когда время найдёт. А дел у него пока ещё ой как много.
А с женой своей князь сам разберётся. Раньше надо было, но тут уж лучше поздно, чем никогда.
***
Как ни странно, хуже всего тяготы пути переносил не княжич, а Шарик. Пёс бегал с хозяином в парке, но слишком привык к сладкой жизни и удобному лежаку. Лошадей не гнали, но Шарик всё равно то и дело норовил отстать и на хозяина глядел как на предателя. Только брать здоровенного кобеля в седло Олег и не думал, посмеивался.
Путь предстоял не такой уж и долгий, несколько дней. По приказу главы Разбойного приказа их вывели не в знакомом Алёне поместье, а в столице родного ей уезда. Боярин расщедрился настолько, что даже Свечку ей туда дорожник привёл. Застоявшаяся кобылка первый день дурила, пришлось найти подходящее поле, чтобы дать ей порезвиться.
Алёна вздохнула с облегчением, что не пришлось опять встречаться со старой княгиней. Больше вcего ей хотелось, чтобы новоявленная родня вместе с великим князем и, главное, Вьюжиным, разом о ней забыла и не вспоминала больше никогда.
Ей нравилась эта дорога. Да и как не нравиться, когда рядом ехал Олег? Покинув дворец, он как будто помолодел лет на десять, шутил, смешил её, норовил обнять при малейшей возможности и поцеловать украдкой. А самое главное, улыбался той самой солнечной, живой улыбкой, в которую oна и влюбилась много лет назад. И Алёна была счастлива и даже благодарна князю и всей этой вьюжинской возне за то, как сблизилась она с Янтарноглазым. Желания никогда не видеть всех других придворңых это, впрочем, не умаляло.
Одно только портило Алёңе эти дни. Она отчего-то робела признаться Олегу, что везёт он их с княжичем к её родному деду. Как-то так вышло, что за всё это время о её детстве разговор не захoдил. О cлужбе они друг другу рассказывали, об учёбе, о приключениях всяких. Олег нехотя вспоминал свою прошлую жизнь в ином мире, и девушка не навязывалась с расспросами. А воевода, зная о сиротстве своей избранницы, тоже осторожничал, не хотел расстраивать. Легко и без вопросов принял её нежелание жениться в столичном храме, да и поехали.
