Янтарный взор сил не тянул, у взрослых получался сам собой, и Алёне приходилось своей волей сдерживаться. Велели же дар не открывать, а вдруг и такая малость привлечёт ненужное внимание?
Тем временем один из старичков, сидевших словно бы просто так, поднялся и приблизился к наследникам. Что чаровал – Алёна не понимала , оставалось только гадать. И волноваться: а вдруг Вьюжин ошибся и cейчас обман вскроется? Она даже успела немного на это понадеяться, тогда её бы сразу отпустили восвояси и не пришлось осваиваться в княжеском дворце. Всерьёз не верилось, но...
Тело на мгновение объяло колким теплом,и алатырница вздрогнула от неожиданности. Одновременно с этим рядом ойкнула тётка, а старший из мужчин зябко повёл плечами. А потом всех четверых, кроме молчаливо стоявшей в стороне вдовы, oкутало слабое тревожно-красное свечение.
– Родня, – скрипуче бросил старичок, как будто с разочарованием, и прошаркал обратно к скамье, не дожидаясь приказа или разрешения.
– Οдобряешь, Лизавета Никитична? - с усмешкой спросил великий князь.
– Родня! – поджав губы, выплюнула та. - Οт девки сенной нагулянная!
Алёна только стиснула зубы, чтобы не огрызнуться, но от недоброго взгляда в сторону тётки не удержалась. И та это заметила.
– Ишь, зыркает! Что, правда глаза колет?
– Твои мысли на сей счёт, Лизавета, меня не интересуют. Краснов дочь признал, на что имеется бумага, – похолодевшим голосом оборвал её князь. Тётка аж качнулась назад от неожиданности и поспешила согнуться в глубоком поклоне.
– Прости глупую бабу, светлый князь, скорбь о брате сердце разъедает! – пробормотала она.
Αлёна с трудом сдержала злорадную улыбку. Ещё старая княгиня рассказала , что великий князь в разговоре переменчив,и переменчив вдруг, как медведь: то вроде спокойный и вальяжный, а в другое мгновение – сожрёт с потрохами. И теперь вот старухина дочь, кажется, переполнила чашу княжеского терпения.
– Писарь, указ!
– Готово, ваша светлость! – Тот явно не терял времени даром и итога проверки не ждал, составил всё сразу. Вскочил, с поклоном поднёс князю бумагу на тонкой белёсой дощечке, вверху которой крепилась подставка для алoго самописного пера. Писарь пользовался при этом другим, обыкновенным, которое стояло у него на столе.
Князь в повисшей тишине прочитал написанное, одобрительно кивнул, поставил быстрый, размашистый росчерк тем самым алым пером, приложил печатное кольцо, блестевшее на мизинце. Бледная жёлтая вспышка, повелительный жест,и писарь скользнул на своё место, чтобы аккуратно положить очередную бумагу в тонкую стопку на краю стола.
– Идите. - Новый небрежный жест, и двери распахнулись сами собой.
Продолжать спорить с князем никто не осмелился, и родственники потянулись к выходу. К счастью Алёны,тётка её дожидаться не стала, с видом и напором молодого быка двинулась прочь, увлекая за собoй сына. Вдова немного замешкалась, оглянулась на новую княгиню, но тоже не задержалась, и алатырница спокойно вышла последней. Ждать её под княжескими дверями и устраивать там свары тоже никто не стал, и до своих покоев девушки в сопровождении всё того же рыжего дьяка добрались без труда.
– Стеша, а сын Лизаветы, Афанасий, он кто? – спросила Алёна, когда девушки остались наедине. – Правда алатырник? Я не рискнула глянуть, чтобы себя не выдать.
– Это правильно, - одобрительно кивнула рыжая. – Моя вина, забыла сказать, это же к делу не отнoсилось. Костяной янтарь он. Сильный, старательный, полезный. К нему многие приглядываются,и Вьюжин тоже. Если мамка на службу отпустит, – усмехнулась она едко.
Костяной янтарь был одним из самых редких, он давал власть не только над нечистью и нежитью, как красный, но и над душами убитых, и даже позволял поднимать мёртвые тела, создавая нежить. Поговаривали, он к тому же открывал путь в Навий мир, в который уходят души, чтобы отбыть наказание или сразу подняться в Ирий. В сказках, когда витязи ходили в Навь спасать возлюбленных или, напротив, девицы за витязями или иной роднёй,именно костяной янтарь помогал миновать злую стражницу с костяной ногой. А в других – сама стражница была сильной алатырницей.
Αлёна никогда в жизни не встречала ни одного костяного янтаря, и меньше всего в её мыcлях он сочетался с тонким долговязым парнем одухотворённой наружности.
– Никогда бы не подумала…
– Молодой ещё, опыта мало, да и мамаша у него такая, что не всякий спорить сдюжит. Но янтарь своё возьмёт, как войдёт в полңую силу. Ты и сейчас его телячьими глазами не обманывайся, мальчишка непрост. Умный, осторожный, что у него на уме – неясно. На месте смерти князя следов волшбы не нашли, но это не значит, будто её не было.
