Заинтересовалась новая знакомая и одеждой Αлёны. Что-то похвалила, что-то одобрила, на что-то милостиво махнула рукой, а часть, особенно праздничную, разругала. То «так сейчас не ходят»,то «слишком бедно»,то «слишком закрыто». Предложила даже забрать всё это и прислать взамен новое, но тут Алёна проявила упорство. Прислать – пусть, коли хочется, а своё отдавать не станет. Люди шили, старались, как же это – ни разу не надетое выбросить? Она лучше перешьёт. Наверное. Потом. Благо иголку держать умеет. Светлана посетовала, что такая скаредность княгине совсем не к лицу, но настаивать не стала.
Алёна и сама бы не бросилась переделывать всё по указке новой знакомой, но, глянув на Стешу, встревожилась. Рыжая следила за вдовой недобро, каждую вещь провожала взглядом, а когда Светлана предложила их забрать – и вовсе едва сдержалась, чтобы не броситься на защиту. Успокоилась, только услышав, что подопечная не намерена разбазаривать добро, глянула на молодую алатырницу одобрительно и опять вернулась к шитью.
Алёне очень хотелось спросить, откуда такие разногласия, но не выгонять же ради этого гостью! А потом стало и вовсе не до того, пришла пора идти к великой княгине на ужин.
Обеденная зала своим устройством ничем не отличалась от виденной Алёной в охотничьем доме. Тот же длинный стол с лавками, те же резные кресла для великокняжеской четы. Только вместо чучел здесь в двух углах высились посудники, где стояли расписные тарелки, резные чарки и другая утварь. Ответ, для чего это здесь, нашёлся быстро: когда Светлана провела спутницу к общему столу и уселась вместе с ней с правой стороны спиной к входу, не рядом с местом княгини, но и не на самом краю, маячивший в отдалении слуга подхватил с ближайшей полки всё нужное и поставил перед ними.
Народу оказалось меньше, чем Алёна ожидала , больше половины cтола пустовало. На левой стороне сидело восемь женщин постарше, видимо замужних, которые негромко о чём-то переговаривались, а на правой – всего три молоденьких девушки, напротив которых Светлана и устроилась.
Одна – редкой красоты, Алёна и сравнить с кем-то не бралась, словно духи благословили при рождении. С волосами цвета спелой пшеницы, но с тёмными бровями и ресницами, отчего лицо казалось ярче, чем у Светланы. Глаза большие, редкого цвета бирюзы, губы нежные, сoвершенные – в меру полные, в меру яркие. Она немного снисходительно улыбалась и держалась гордо, как будто великой княгиней была именно она. Её звали Людмилой, была она рода дворянского, дочерью одного из княжеских воевод.
Другая – словно её отражение в пыльном зеркале. Миловидная, и отдельно от своей соседки была бы хороша, но здесь казалась тенью. Волосы обычные светло-русые, глаза обычные серые, да и лицо слишком простое. Боярская дочка Павлина смерила Алёну странным тяжёлым взглядом, но потом улыбнулась и стала в этот миг заметно краше.
Третья была бoгата толстой медной косой и яркими зелёными глазами, но лицо имела бледное и неподвижное, словно неживое. Алёна не сразу поняла, что оно прoсто выбелено чем-то и сквозь побелку эту едва заметно проглядывали веснушки. Алатырницу это озадачило, она точно знала, что травники умели делать средства, которые заставляли конопушки пропадать. Стоило оно дорого, было сложным, но неужто у боярской дочери золота нет? Один узорный платок на плечах стоил всяко дороже! Эту девицу звали Яной.
– Ты милая, – с улыбкой решила Людмила, когда Светлана всех назвала. – А почему у тебя такая тёмная кожа? Ты не успела с дороги в мыльню?
– Это не грязь, это загар, – вежливо пояснила Алёна, озадаченная таким странным вопросом.
– Загар? А отчего? - продолжила любопытствовать красавица,и Алёна озадачилась еще больше.
Нет, она, разумеется, знала , что боярских дочек учат чему-то другому, нежели алатырников, но никогда не думала , что настолько. Что таким вещам вообще нужно учить.
– От солнца, - терпеливо пояснила она.
– Ну надо җе, - хихикнула Людмила, и обе подружки заулыбались, и Светлана, сидевшая рядом, тоже. - И что, у всех так?
– У всех. Если долго находиться на солнце, появляется загар, – ровно ответила Алёна, чувствуя себя очень глупо. Вроде и отвечать не откажешься – спрашивают вежливо, но всё одно ерунда какая-то. Издеваются они так, что ли? Выставляя себя дурами, простых вещей не знающими? Странно…
– А зачем ты долго находилась на солнце? - безупречные тёмные брови выразительно выгнулись в удивлении.
– Она, наверное, коров пасла, – хихикнула рыжая. - Все в деревне пасут коров!
Остальные тоже засмеялась, а Алёна только молча вздохнула. Если в деревне все пасут коров, то кто делает всё остальное?.. Но боярышни, похоже, деревни в глаза не видели, выросли здесь, в стoльном граде.
– Я просто люблю гулять, – ровно сказала она без лишних подробностей. Выдумывать не хотелось, а правда… В карауле да патрулях к концу лета не так почернеешь!
– Зачем? – округлила глаза Людмила.
