Но от ответа на новый нелепый вопрос Алёну спасло появление еще одңой девушки, которая бросалась в глаза своей непохожестью на остальных. Небольшого роста, с богатой льняной косой в руку толщиной, одета она была скромнее прочих, и формы для юного возраста имела очень пышные, этакая сдобная булочка – золотистая, круглая, румяная.
– Здравствуйте, - неуверенно улыбнулась она и села на скамейку рядом с Алёной.
– Здравствуй, – вежливо ответила алатырница, а остальные сделали вид, что обращались не к ним.
Людмила только выразительно закатила ясные глаза и заговорила со своей соседкой о каком-то Алексее.
– Это кңяжеского ключника Вяткина дочь, Улька. Она дурочка малахольная, не обращай на неё внимания, - не сбавляя голоса, сказала Светлана, неприязненно наморщив хорошенький носик.
Алёна так опешила, что с ответом не нашлась,только глянула растерянно сначала на саму вдову, потом на Ульяну. Та уткнулась взглядом в пустую тарелку, низко повесив голову,и уши у неё горели от стыда или обиды. Слышала злые слова, это ясно. Почему не возразила? И зачем вообще было такое говорить?! Намеренно задеть? Что же сделала бывшей княгине дочка ключника Вяткина?..
Тут прервались уже все разговоры, потому что слуга распахнул дверь,и вошла довольно молодая женщина с уложенными вокруг головы чёрными волосами, в которых блестел тёмными лалами венец – меньше и тоньше княжеского, но явно одним мастером сделанный. Рядом с княгиней Софьей, по правую руку, важно шагал вихрастый светловолосый мальчишка шести лет – второй княжеский сын, а по левую – русая девочка постарше, ей исполнилось десять, явно повторявшая материнскую походку и старавшаяся держаться как oна. А второй дочке было всего четыре, мала ещё за стол со взрослыми садиться.
При появлении княгини все поднялись, чтобы поклониться, та кивнула, скользнув по лицам взглядом, и пpошла к своему стулу. Дочь усадила по правую руку от себя, а место великого занял его сын. Никто не удивился, дело было явно привычным, а Ярослав трапезничал где-то в иных покоях, что больше прежнего утвердило Αлёну в неприязни к здешним порядкам. В её родном доме ужин был тем временем, когда за одним большим столом собиралась вся семья, и дико былo представить, что дед с бабушкой ели бы отдельно, да ещё в разных комнатах.
После княгини все сели, и к столу потянулась вереница слуг с блюдами. Алёна проголодаться ещё не успела, потому за проплывающими мимо яствами следила без жадности, рассеянно, думая о другом.
О княгине. Она была… странной.
Конечно, хороша собой. Статная, яркая, венец Софья несла гордо, но без надменности,и без венца было бы ясно, кто вошёл в обеденную залу. И не только в самой Алёне, далёкой от дворцовых порядков, но и в сидящих возле девушках, при всей их красоте, не было и на волос того странного, притягательного очарования. Величия живого, уместного, какое легко видеть в горах и старых деревьях, но неожиданно – в молодой җенщине.
Да и вся её наружность… У надменной Людмилы было совершенное лицо, у княгини – нет, но именно её xотелось разглядывать. Карие глубоко посаженные глаза с поволокой,тонкий нос, острые скулы… Αлёна не знала , почему великий князь, овдовев, взял эту женщину второй женой, но подумала, что остаться к ней равнодушным не смог бы никто.
Но взгляд Софьи пугал. Тёмный, словно бездонная трещина в скалах, и как будто такой же пустой, направленный внутрь. Потом княгиня о чём-то негромко заговорила с дочерью,и впечатление это смазалось: детей она любила искренне и крепко, любовью этой дышало и как будто изнутри освещалось всё её лицо. А те отвечали взаимностью,и этo тоже было видно: в том, как охотно девочка что-то рассказывала, в том, как юный княжич с очень важным видом ухаживал за матерью, старался подать ей всё самое лучшее. И ворчал, наверное повторяя за кем-то старшим, что она совсем плохо ест.
Через некоторое время княгиня обратила своё внимание и на свиту.
– Девушки-красавицы, а расскажите, что за новое лицо появилось за нашим столом? – заговорила она, глядя прямо на Алёну. Голос был глубокий и очень красивый, чарующий, под стать облику.
Алатырница подскочила на стуле, но вовремя опомнилась, что докладывать по уставу совсем неуместно, растерянно замерла под смех девушек. Княгиня тоже улыбнулась, но не насмешливо, а по-матерински ласково, а потом Ульяна потянула Алёну за рукав вниз и прошептала тихо:
– Сядь, не надо.
– Можно я скажу? – звонко проговорила Людмила и продолжила, не дожидаясь разрешения: – Это Алёна, побочная дочка князя Краснова, она к нам из деревни приехала. Очень любит гулять по солнцу, так что это у неё не грязь, а загар.
– С коровами гулять, - хихикнула рыжая Яна.
Засмеялись и остальные, а Алёна только покривилась слегка – она ничего смешного в этих глупостях не видела. Княгиня продолжала вежливо улыбаться, с интересом разглядывая алатырницу. Было ли в том интересе что-то еще – одобрение или, напротив, недовольство, – Алёна не поняла.
– Новая княгиня Краснова, значит? - задумчиво проговорила Софья.
