При виде этого в душе опять зашевелились сомнения. Может, зря он так уж сразу юную княгиню с наследником поженил? Она хоть и признанная дочь, но всё-таки внебрачная, а для высокородных это важно, уж всяко важнее влюблённости наследника. И на самом-то деле леший знает, зачем Ярослав тогда этих двоих к себе звал. Может, напротив, велел прекратить встречи?
Потом ужин закончился, молодёжь побежала развлекаться и играть в игры, а Мухин извинился и куда-то ушёл, и Олег остался один на один с собой. Не самая лучшая компания.
Пару минут он молча наблюдал за чужим весельем, чувствуя себя невероятном старым. Или не в возрасте было дело? Ему же подобное веселье казалось странным, чуждым. Не умел он вот так. За гуляющих и веселящихся радостно было, но никогда и в голову не приходило присоединиться, даже по молодости. И там, и тут. Ему не единожды доводилось оказываться на праздниках, всегда чувствовал себя глупо и старался поскорее сбежать, особенно когда по местным простым обычаям кто побойчее пытался вытянуть всех скучающих в круг.
Сейчас никто не пытался, и это как будто было хорошо, но и порадоваться за других не выходило. Он вдруг отчётливо ощутил себя чужим здесь. Не во дворце, леший с ним, мелочи жизни; во всём этом мире. Ещё более чужим, чем был дома. Там хоть всё с детства привычно и пусть нехорошо, но понятно, а здесь...
Рука сама потянулась к кувшину с вином, Олег осознал это движение только на середине, но сдерживаться не стал. Опять стало маетно и паскудно на душе. Пришла знакомая мысль, что лучше бы ему, наверное, было сдохнуть тогда. Горы слева, горы справа, посредине – Хулхулау… Знатная бы могила вышла, а?
Да хрен там. Небось всех бы подобрали, опознали, разложили и в цинк запаяли. Из гранатомёта сработали, а там всё ж таки не в кашу, разобрались бы…
Олег залпом опрокинул чарку, поморщился, тряхнул головой, силясь отогнать навязчивые мысли вместе с проклятой строчкой. Обвёл взглядом веселящуюся молодёжь, пытаясь отвлечься, и невольно нашёл Алёну. Она стояла подле княжича, улыбалась ему и что-то говорила, а потом и вовсе ласково по плечу погладила.
Воевода скрипнул зубами, опять наполнил чарку.
Тупая и едкая ревность разозлила сильнее прочего. Ну чегo он завёлся, что к этой девице прицепился? Да пусть гуляет с кем хочет, он ей ни брат ни сват и уж тем более не жених! И права никакого не имеет от неё чего-то требовать, нечего лезть к молодой девчонке…
Но менее мерзко от понимания этого не делалось. И из мыслей черңявая не шла.
На второй чарке он и вкуса почти не почувствовал, наполнил третью, за ней четвёртую. Если надо было, он вот так и напивался всегда – полкувшина, край – кувшин без малого залпом,и на час-другой хмеля хватало. Как раз довольно, чтобы упасть в кровать и отрубиться без снов.
Только тут на пятой чарке стало тошно, зал вокруг неприятно загудел, закaчался. Свалиться под стол не хотелось, малo он позорился тут, так что посуду отодвинул, а потом и сам отодвинулся от стола, встал, на него опираясь. Чуть пошатывало, но ноги держали, и воевода побрёл к выходу на гульбище, опоясавшее трапезную по трём сторонам широким балконом. В этот момент, к счастью,и чернявая алатырница, и княжич, и собственное одиночество занимали Олега мало. Цель вообще была очень хорошей – простой, ясной, однозначной. Дойти до выхода, ни на кого не налететь по дороге, не рухнуть и хорошо бы не расстаться прилюдно с выпитым.
На воздухе полегчало. Олег облокотился на ограждение, сцепив руки в замок, согнулся, ткнулся в них лбом. И несколько минут было хорошо. Свежий воздух остудил голову и унял подкатившую тошноту, а винные пары вытеснили решительно все мысли.
– Ну что, отдохнул – можно и домoй, а? - пробормотал негромко не то сам себе, не то отсутствующему псу, с которым привык разговаривать больше, чем с другими людьми.
Он глубоко вздохнул, распрямился, прислушался к ощущениям. Хмель в крови еще гулял, но ноги держали твёрже. Чуть склонив голову к плечу, Олег поглядел на убывающую, но всё ещё большую жёлтую луну, снова глубоко вдохнул свежий ночной воздух и совсем было направился прочь, но отвлекли шаги и тихий прерывистый вдох.
Разглядеть выскочившую наружу девушку света не хватало, но воевода шестым чувством понял – она. Αлёна. И уйти не смог. И не подойти – тоже, и с ревностью справиться,и вышло в итоге ещё хуже, чем было полчаса назад…
И догнать бы надо,извиниться,только Олег не сдвинулся с места – не мог поручиться, что скажет то, что нужно, а не попрёт опять в дурь. И тут на хмель не свалишь, он и без него рядом с этой девушкой терял последние остатки здравомыслия. Наваждение какое-то. Сроду за девками так не бегал, и голову они так не занимали, и… много чего ещё «и», от каждого из которых становилось тяжелее и гаже.
