Дары разложили на площади. Несметная толпа тотонакских индейцев теснилась вокруг. Вождь семпоальский не верил своим глазам: Монтесума ищет милости у белого вождя!
Никому из них, ни семпоальскому вождю, ни жителям города и даже жрецам не пришло в голову, что Кортес их обманул. Приказать взять в плен ацтеков, а потом тайно их освободить и отослать к Монтесуме — о таком коварстве здесь еще не слыхивали. Никогда не прибегали здешние индейцы к таким уловкам, — ни на войне, ни в мирное время.
Послы разложили подарки. Зверьки, птицы, фигурки из чистого золота, опахала, бронзовые щиты с золотыми украшениями и много одинаковых узеньких мешочков из хлопковой ткани, плотно набитых зернами какао. Такие мешочки служили деньгами по всему побережью.
— Мой повелитель просит передать тебе свою благодарность! — сказал старший посол.
Тотонаки замерли от изумления.
— Мой повелитель удивлен твоей дружбой с неверными тотонаками! — еще сказал посол.
Кортес наклонил голову.
— Он давно ждал — твоего прихода! — сказал посол. — Ты тот, чье появление возвестили древние оракулы вашей страны!
Кортес не возражал.
— И потому мой государь, — договорил посол, — из любви к тебе готов простить тотонаков, если ты их прощаешь!
— Я их прощаю! — сказал Кортес.
Послы отбыли обратно в Мехико.
— Передайте своему государю, что я скоро навещу его в его собственном дворце! — сказал Кортес.
С этого дня он начал непосредственную подготовку к походу на Мехико.
Вождь семпоальский был теперь послушен ему во всем, он не знал, как угодить Кортесу.
— Отныне ты связал свою судьбу с моей, — сказал ему Кортес, — будь же и дальше мне верен.
Они поклялись в верности друг другу. Кортес снял камзол и надел его на плечи вождю, а вождь скинул свой белый балахон с узором и облачил в него Кортеса.
— Теперь мы с тобой братья! — сказал вождь.
Став братьями в дружбе, они обменялись именами, по индейскому обычаю. Вождь тотонакский взял себе имя Кортеса, а Кортес из любезности не отказался от имени вождя: Типарипакок.
— Теперь ты, брат Кортес, не откажешь брату Типарипакоку в просьбе, — сказал Кортес.
— Да, — согласился вождь.
— Уничтожь своих богов и прими христианскую веру, — сказал Кортес.
Щеки вождя побледнели под сложным рисунком из синих и зеленых полос.
— Наши боги нам хороши, — сказал вождь.
— Ваши боги — жалкие идолы, — сказал Кортес. — Наш бог сильнее. Ты его примешь! А если нет…
— Что, если нет? — спросил вождь.
— Тогда ты останешься один против Монтесумы, — ответил Кортес. — Никто не поможет тебе, когда его гнев обрушится на тебя.
Вождь закрыл лицо руками.
— Я не стану перечить брату моему Типарипакоку! — сказал вождь.
В тот же день состоялось обращение. С утра пушки на нижней террасе храма повернули и направили на жилой дворец вождя. Солдаты выступили в полном вооружении и заняли все подступы к храмовой площади. Вождь Типарипакок спрятался где-то у себя в дальних покоях. Индейцы собрались на площади испуганной, молчаливой толпой. Они еще не понимали, что задумал белый вождь.
— По лестнице бегом! — скомандовал Кортес.
— Пятьдесят человек солдат боевым маршем поднялись по ступенькам широкой лестницы. Вбежали на верхнюю площадку, забрызганную черной кровью. Деревянные индейские боги, ощерившись огромными зубами, теснились на площадке.
— Начина-ай! — крикнул рябой Эредия.
Баск подскочил к самому большому идолу, обхватил его руками вокруг толстого живота, опрокинул и подкатил к краю террасы. Толстый бог со стуком полетел вниз, по каменным ступенькам.
— Сгинь, сатана! — крикнул Эредия.
Многоголосый яростный вой раздался внизу. Тотонаки точно очнулись. Белый человек осмелился посягнуть на их богов!
Еще один бог покатился вниз, по земляным террасам храма.
Индейцы бросились к оружию. Из подземных домов выбегали мужчины с копьями, с пиками. Жрецы в темных одеждах метались среди воинов. «Спасайте наших богов, спасайте!» — кричали жрецы, подстрекая толпу, трясли космами, поднимали сжатые кулаки кверху. «Хватайте белого вождя!»
В нескольких местах индейцы уже прорвали цепь солдат вокруг храма, два — три солдата упали под ударами индейских пик.
— Спасайте наших богов, спасайте!..
Испанцы не ждали нападения. На площади завязался настоящий бой. Индейцы прорывались уже к большой террасе дворца Типарипакока, у основания которой стоял Кортес с Мариной и с капитанами.
— Хватайте белого вождя, хватайте!..
Сжатые кулаки, пики, камни угрожали со всех сторон. Ничего не стоило тотонакам, окружив, прижать к основанию храма, раздавить, уничтожить испанцев.
— Только вождь может их успокоить! — сказала Марина.
Она сама бросилась во внутренние помещения дворца. Типарипакок лежал на полу у очага, окруженный слугами. Он не мог вымолвить ни слова от страха. С неожиданной силой Марина подняла его с полу за плечи и потащила на террасу.
— Если хоть одна стрела попадет в белого вождя, смерть будет тебе, Типарипакок! — сказала Марина. — Выйди на террасу, успокой свой народ!
Дородный вождь, весь трясясь, вышел на террасу.
