А вот Керика показалась Гвин опечаленной. И это настораживало. Если что-то огорчило чародейку, значит, ей было не по душе решение младшего брата. Хоть она и не высказывалась вслух.
Да еще и до странности холодное поведение Ивроса, который с суровым лицом продолжал смотреть исключительно перед собой. Будто Гвин вовсе не существует.
Никто не смел возразить архимагу. Даже Ив. Все это породило в душе адептки бурлящее негодование, которое рвалось наружу.
– Исключено. – Она сцепила пальцы в замок, стараясь унять гневную дрожь, и облизала губы. – Иврос никуда не поедет. Импери связан со своей землей. Его кровь – это кровь Нордвуда. Отрывать его от корней нельзя. Ты не знаешь, что станет с королевством, если последний Хагмор покинет его. Кроме того, мы не можем предугадать, как отреагирует на импери наш Император. Он славится не только мудростью, но и категоричностью. Вдруг он решит, что Иврос опасен, и велит казнить его?
На последнем предложении горло адептки сжал спазм. Она не хотела думать о таком. Сказала, лишь чтобы привести весомый довод. Гвин была готова сей же миг уехать с Ивросом куда глаза глядят, но точно не на встречу с Императором.
– Все куда сложнее, чем ты полагаешь, вишенка. – Авериус Гарана задумчиво потер лоб, подбирая слова. – Есть некоторые… тонкости, назовем их так. Да и вообще, импери осталось мало. Их способности слабо изучены.
Архимаг старался не провоцировать дочь еще больше. Ему не удалось.
– Забудь! Изучать Ива я тебе не позволю! – воскликнула Гвин, вскакивая с места. Ей было абсолютно безразлично, как она сейчас выглядит со стороны. – Только через мой труп, папочка!
Крис нервно прокашлялся, стараясь привлечь ее внимание. Но адептка даже не взглянула в его сторону. Вместо этого она обратилась за поддержкой к тому, в ком сейчас так отчаянно нуждалась.
– А ты что молчишь, Ив? Или собираешься идти на поводу у моего отца?!
Колдун поднял сердитый взор. Не на Гвин. На архимага, который с невозмутимым видом сидел напротив. Однако Норлан не проронил ни слова. Лишь смотрел так, точно хочет незамедлительно разорвать мастера Гарана на куски.
– Что ты ему наговорил, отец? – Женщина почувствовала, как подкашиваются ноги. – Отвечай, или, клянусь всеми богами, я тут все разнесу.
Тихо вздохнула Керика, которая тоже почему-то сидела, опустив голову. Тетка искренне жалела свою сдержанную и хитрую племянницу, которая буквально кипела от непонимания. Но дело вышло ужасно деликатным. Гораздо сложнее, чем Керика предполагала на обратном пути в Высокий Очаг.
Архимаг поднялся с места.
– Выйдем, вишенка, – спокойно велел он. – Пожалуй, следующая информация лишь для твоих ушей.
Керика Гарана встала следом за братом. Ее женское сердце сжалось от боли.
– Авериус, даже не вздумай, – предостерегающе произнесла она, удерживая Гвин за руку. – Я не позволю тебе вываливать на мою девочку еще и это. Хватит с нее.
Но ректор даже не взглянул на сестру. Со свойственной ему непреклонностью он неспешно побрел прочь из большого зала. Лишь сухо объявил:
– Гвин должна решить сама.
Для разговора архимаг выбрал самую надежную комнату – кабинет короля. Спросить разрешения у хозяина он, конечно, не удосужился. Чародей плотно затворил за дочерью дверь и услужливо поставил два стула к самому очагу, друг напротив друга. Затем жестом пригласил свою вишенку присесть.
Гвин опустилась на обитое серым бархатом сиденье. От волнения сердце колотилось в ребра невероятно громко.
Авериус Гарана сложил ладони домиком и задал волнующий его вопрос прямо в лоб:
– Между тобой и Ивросом уже что-то было? – Отец смотрел пристально. Так, что увильнуть от ответа было попросту невозможно.
– Нет. – Адептка поерзала на месте.
Обсуждать с отцом вопросы личной жизни в ее планы не входило. Да и он этой темой обычно мало интересовался.
– Какое это вообще имеет значение? – Гвин часто заморгала.
– Знаешь, чем так страшны импери? – вопросом на вопрос ответил архимаг, продолжая внимательно следить за реакцией дочери.
– Они влияют на земли, в которых селятся. – Гвин развела руками. – Окружающие силы признают в них хозяев. И чем дольше импери сидит на одном месте, тем крепче его влияние. Это прямая угроза власти для любого монарха, если импери вздумает прибрать его землю к рукам. Но Иврос…
Авериус Гарана сокрушенно вздохнул и покачал головой, жестом велев дочери умолкнуть.
– Импери страшны тем, что они не просто повелевают нитями, – отец понизил голос. – Они могут распространять свою власть и на других существ. Как мелких, вроде смертных людей, так и древних. Тех, что предпочитают спать в глубинах этого мира, а не разгуливать по нему. Это пугающая власть, дочь. В неверных руках она разрушительна. Прецеденты в истории были, как ты знаешь. Далеко за примером ходить не нужно. Ашада Норлан стала Пастырем Проклятых и с легкостью руководила ордой мертвецов. Конечно, воспитанный с правильным посылом импери станет чародеем, который лишь укрепит благополучие Империи и навеки разделается с любыми угрозами. Но проблема в том, что импери по своей натуре жестоки, вспыльчивы и непредсказуемы…
