– Иврос не такой, – процедила Гвин. – Ты совсем его не знаешь.
Отец снисходительно улыбнулся.
– А ты знаешь, вишенка? Уверена, что так хорошо понимаешь своего лесника?
Гвинейн поджала губы, чтобы не нагрубить. Отвернулась, глядя в огонь.
Ей стало нестерпимо обидно. За себя и за Ивроса одновременно. Она жила с чувством отверженности слишком долго. И мало кто пытался ее понять. Что уж говорить о человеке, которого ради амбиций оставила мать и бросил отец? Он был одинок в этих своих лесах. Ив любил свою землю и оберегал. Он не сделал еще ничего ужасного. Не дал ни единого повода усомниться в том, какое доброе у него сердце.
– К чему ты клонишь, отец? – Гвин вновь повернулась к нему.
Авериус Гарана откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и заговорил, осторожно подбирая слова, чтобы дочь не вспылила пуще прежнего.
– Можешь мне не верить, но я знаю, что ты испытываешь и почему. И могу объяснить, по какой причине Иврос так к тебе тянется. Все неспроста.
– У тебя даже кошки неспроста родятся, пап. – Гвин фыркнула.
– Выслушай меня. – Отец оставался подозрительно терпелив.
Женщина хлопнула себя по коленям.
– Дай угадаю? – Она язвительно наморщила нос. – Коварный импери хочет подчинить глупую окулус с ее такими
Отец пригладил бороду. Снова вздохнул. И тихо произнес, глядя дочери прямо в глаза:
– Маги окулус были выведены искусственно. Втайне. С одной целью: для охоты на импери и их полного истребления. Для этого маги ирхи использовали кровь единственных импери, кто с ними сотрудничал. Хагмор.
– Что ты несешь? – Гвин тряхнула волосами. – Ты головой не ударялся во время своих странствий?
– Окулус, – продолжал отец, проигнорировав ее негодование. – Видящие. Они действительно могли видеть силы импери и влиять на них, как и на любые другие. А импери тянулись к окулус, сами того не понимая. По той же причине. Вот почему много веков назад от тирании импери удалось избавиться. Только благодаря носителям способностей окулус. Это и объясняет ваше с Ивросом взаимное притяжение. Его тянет к тебе. Наверняка в те моменты, когда ты так или иначе проявляешь силу. Он восхищен. Ему нравится твоя жесткость. А тебе – сила в его крови. Это не симпатия, дочь. Это жажда убийства. Вот почему тебе удалось победить Пастыря. Задача окулус – уничтожать импери.
Гвинейн почувствовала, как похолодели руки. Она побледнела, сделавшись белее пуховой шали у нее на плечах, и нервно стиснула подол платья на коленях, пытаясь унять дрожь. Адептка старалась убедить себя, что это очередная глупая теория отца. Он ошибается. Такого просто не может быть.
Но Авериус Гарана смотрел прямо. Уверенно. Ждал ее реакции.
В памяти всплыла их первая с Ивросом встреча в лесу, в окружении живых мертвецов. Как его обрадовало, что Гвин выжила после встречи с неупокоенной ведьмой, несмотря на полученную рану. Потом она вспомнила его взгляд уже после их победы в руинах Архейма. Тот поцелуй, что наложился на ранение и истощение после окулус, когда Гвинейн вдруг лишилась сознания. А еще встречу с кобальдом в лесу. И еще один поцелуй подле обезображенного трупа. Огонь в глазах Ивроса. И то, как с упоением купалась она в его жаркой золотой силе.
Гвин закрыла лицо руками.
А еще он опекал ее. Потакал любым просьбам. Закрывал собой в минуты опасности. И с готовностью сгорал вместе с ней от непреодолимого притяжения.
Женщина силилась отыскать в себе жажду убийства, о которой говорил отец. Но не нашла в душе ничего, кроме любви. Ее сердце оказалось полностью открытым и прозрачным, как кусок янтаря. Преисполненным мягким золотистым светом. Ни единого темного уголка. И ни намека на то, о чем твердил отец.
– Я ни за что не причинила бы вреда Иву, – прошептала Гвин. – Никогда. Я скорее сама умру.
– И в том заключается парадокс, – со свойственным ему любопытством произнес Авериус Гарана.
Гвинейн невольно отняла ладони от лица и одарила его жгучим взглядом.
Архимаг сплел пальцы. Улыбнулся. Его хитрая улыбка адептке не понравилась.
– История не знает подобных случаев возникновения любовной связи между окулус и импери, но, увы, ты замужем, дорогая. Да не абы за кем, а за наследным принцем. Это все усложняет, не так ли? Ты бы ушла от него, но это весьма сложно. Верховный Собор не позволит просто так разорвать брак между принцем и дочерью ректора. Тем более брак, заключенный совсем недавно. Можно сказать, поспешно. Понимаю твое смятение. Откуда тебе было знать, что сразу после замужества ты встретишь Ивроса и ваши чувства окажутся взаимны? В отличие от Кевендила, разумеется, который до сих пор не до конца осознал, что вообще женат.
Авериус Гарана усмехнулся, будто действительно забавно пошутил.
– К чему ты клонишь, отец? – кисло осведомилась Гвин.
Он покосился на закрытую дверь кабинета, а затем обратился к дочери настолько будничным тоном, будто предлагал ей купить курицу на базаре:
