– Не вижу ничего забавного, – насупилась Гвинейн, теребя в руках край белой шали. – Отец и так не подарок, если дело касается личного интереса. А тут еще получил власть. Император еще пожалеет о своем решении сделать папу ректором и советником.
– Ох, крошка. – Керика вытерла выступившие слезы тыльной стороной ладони. – Ты прекрасно знаешь, что это не так. Нет никого мудрее, дальновиднее и хитрее Авериуса. Если он сказал что-то, значит, у него есть весомый резон. Причем он наверняка уверен, что окружающим необязательно знать подробности. Увы. Его не изменить. А этот приказ – попытка надавить на тебя. Авериус ждет, что ты согласишься на его условия. И тогда он все переиграет, и глазом моргнуть не успеешь.
– Вот еще, – буркнула Гвин. – Не позволю собой манипулировать.
– Нашла коса на камень. – Керика вновь усмехнулась.
Она встала с кровати и прошлась по комнате. Остановилась у окна, чтобы открыть одну из створок и впустить внутрь морозный воздух с улицы. Чародейка вдохнула полной грудью и повернулась к племяннице.
Та сидела на краю большого ложа с бархатным балдахином и сердито трепала край несчастной шали. Она закусила губу так, что один из маленьких белых клыков отчетливо выступал, но Гвин этого даже не замечала. Она слишком глубоко погрузилась в свои мысли.
Керика Гарана задумчиво наклонила голову набок. Металлические бусины в ее косичках мелодично звякнули.
Эти истории об импери и окулус. Все то, что она своими глазами видела в Терновом Бастионе. Слова Авериуса. Тихая злость Ивроса. Мелкие интриги Мейхартов. Все меркло перед тем, как Керика любила племянницу. Она бы с радостью звала ее дочкой, но это бы оскорбило брата и его жену. Они оба, и Авериус, и Евания, были слишком дальновидны и нацелены на глобальные перспективы, чтобы замечать то, что творилось прямо у них под носом. Так было всегда. Но еще была Гвин. Эта рыжая девочка с зелеными глазами. Ее, Керики, девочка. Одинокая и озорная. Не умеющая сдаваться, даже когда родной отец легко перечеркивал ее маленькое человеческое счастье в угоду большим целям. Гвин могла запросто стать не принцессой, но королевой. Сделаться жемчужиной при любом дворе, даже Императорском. Она могла бы дослужиться до архимага, если бы захотела, и перевернуть любые представления о чародействе. От поклонников, учеников, просителей отбоя бы не было. Но вместо этого Гвин сидит на чужой кровати в чужом доме, наверняка с мыслями о том, как вызвать на разговор Ивроса и сбежать с ним. Да так, что и следов будет не найти. И Керика ее больше никогда не увидит.
Ах, Авериус. Что же ты натворил, старый упрямец.
Мастер над рунами с громким стуком захлопнула окно. Так внезапно, что Гвинейн вздрогнула и подняла на нее глаза.
– Вот что, – тетушка подошла ближе и прислонилась плечом к деревянному столбику в изножье кровати, удерживающему полог, – я попытаюсь тебе помочь. А ты дай мне слово, что не натворишь глупостей. – Керика подмигнула. – Не забывай, что я была замужем пять раз. У меня большой опыт с бракоразводными сценариями. Какой из них ты бы предпочла для Кевендила?
– Только не тот, в котором ты осталась вдовой, – с иронией в голосе попросила Гвин. – Принц ни в чем не виноват.
– Согласна. Он вроде неплохой юноша, если разобраться, – сказала Керика, но, заметив, как предостерегающе сошлись к переносице брови племянницы, добавила: – но Иврос мне нравится гораздо больше. Несмотря на всю болтовню Авериуса про импери и окулус.
– Я думаю так же, – с грустью призналась Гвин.
Адептка вздохнула. Опрокинулась спиной на кровать. Закрыла лицо руками.
– Что мне делать?
– Успокоиться для начала. – Керика присела рядом.
– Я спокойна, – буркнула Гвинейн, не отнимая рук от лица.
– Я вижу, – усмехнулась чародейка, ложась рядом с племянницей.
Гвин повернулась к ней, подложила одну руку, согнутую в локте, под голову.
– Расскажи мне про это прошение о разводе в Верховный Собор. Как правильно его составить? Слышала, там есть тонкости.
– Тонкости в том, что тот, кто оказался нарушителем священной клятвы брака, вновь эту клятву принести не может. И новый брак для него, соответственно, невозможен. А вот обиженное лицо, напротив, получает полную свободу действий и может создать новую семью с благословения двух церквей. – Чародейка напряглась. – Кевендил тебя чем-то обидел? Дал повод для развода?
– В том и проблема. – Гвин застонала. – Но зато
