– Я мог бы с радостью помочь вашему с Ивросом счастью и избавить тебя от брака с этим пресным Мейхартом. Для этого мне нужно лишь написать одно-единственное письмо Императору. Верховный Собор прислушается к его решению. – Авериус Гарана сделал паузу. – Если…
– Если что? – Гвинейн вопросительно приподняла бровь.
– Если ты согласишься отдать вашего первенца мне на воспитание. Потому как дитя с кровью окулус и импери поистине уникально.
Авериус Гарана умолк.
В наступившей тишине лишь весело потрескивали в камине дрова.
– Мне сейчас не послышалось? – Адептка почувствовала, что начинает выходить из себя. – Погоди, пап. Ты наговорил той же чуши Иву, и поэтому он так зол?
Она вскочила с места. Взор ее мог испепелить даже архимага. Но тот оставался невозмутим как скала. Лишь пристально наблюдал за реакцией дочери.
– Ну разумеется, наговорил! Чему я удивляюсь? В этом же весь ты, пап! Академические интересы выше человеческих отношений! А я думала, что ты изменился! – Она с горечью усмехнулась, а потом холодно процедила: – Я отказываюсь в этом участвовать. Никогда мой ребенок, от кого бы он ни родился, не станет предметом изучения и экспериментов моего отца.
– Сядь, – со сталью в голосе велел Авериус Гарана.
Гвин послушно опустилась на стул.
– Ни о каких экспериментах речи не идет. И никогда не шло, – тон отца изменился, стал суше и жестче. – И, несмотря на твои способности окулус, я лишь старался помочь тебе и раскрыть твой потенциал. Я никогда не ставил на тебе экспериментов. Я был и остаюсь любящим отцом. Стану таким же заботливым и любящим дедом. И сделаю для этого ребенка такое, что ты и представить себе не можешь.
Гвин ощутила комок в горле. Горечь. Досаду.
Отец не врал. Никогда. Он был и оставался лучшим отцом, несмотря на все свои недостатки. Но манипулировал людьми так же искусно и беспринципно, как и прежде. Ничто не могло встать между Авериусом Гарана и его интересами. Даже чувства единственной дочери.
– Нет, – непреклонно ответила она.
Ректор Академии Чародейства поднялся со стула. Чинно и неторопливо расправил багряное одеяние. Все это время он не сводил сердитого взора с непокорной дочери. А та сидела неподвижно. Наблюдала за тем, как меж нахмуренных бровей отца пролегла глубокая морщинка.
– В таком случае, – холодно заговорил он, – как левая рука Императора и поборник традиций Империи я не имею права потакать нарушению священной клятвы брака. Я запрещаю ваш развод. И от лица Императора настаиваю на том, чтобы вы, леди Гвинейн Мейхарт, остались в доме законного супруга и налаживали отношения с новой семьей, коей теперь всецело принадлежите.
С этими словами Авериус Гарана покинул королевский кабинет, громко хлопнув дверью.
Гвин понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. И лишь секунда, чтобы осознать: она в ярости.
Отец не менялся. Но его влияние, несомненно, выросло. Только вот его дочь не осталась прежней. Гвин уже не шесть лет, она больше не малышка, да и тут не воспитательный дом. Поучать и наказывать не получится. Если папочка хочет сыграть в игру «кто самый упрямый в семье Гарана», Гвинейн найдет чем ему ответить. Но для этого нужно найти Ивроса.
Адептка покинула кабинет Бариана Мейхарта и почти бегом направилась в большой зал. Но, к своему удивлению, не обнаружила там никого, кроме одного лакея, который выгребал из каминов прогоревшую золу. При виде госпожи мужчина раскланялся и сообщил, что все разошлись по своим делам.
– Какие тут могут быть дела, – фыркнула женщина.
Она поспешила на жилой этаж, в гостевую комнату, которую занимал Норлан. Но добраться до желанной двери не успела.
На лестнице ее буквально поймала Керика Гарана.
Тетушка схватила Гвин за плечи, чтобы та не пробежала мимо нее, и попыталась улыбнуться.
– Куда ты так летишь?
– А то ты не знаешь. – Гвин высвободилась. – Твой брат сводит меня с ума своими интригами. Только не делай вид, что не в курсе.
– В курсе, конечно. – Керика сокрушенно покачала головой. – Это все очень в духе Авериуса, как ты понимаешь.
Мастер над рунами взяла племянницу под руку.
– Пойдем к тебе. – Она легонько подтолкнула Гвин. – Расскажешь подробности. И вместе придумаем что-нибудь.
Адептка нахмурилась.
– Сначала я должна увидеть Ивроса и поговорить с ним, – тихо сказала она.
– Они с Авериусом и королем в библиотеке. Я только что оттуда. Повремени лучше. Твой отец чертовски сердит, – призналась тетушка. – Я бы на твоем месте не спешила туда сейчас. Пойдем. Переговорим с глазу на глаз.
Гвин устало вздохнула. Кивнула. И повлекла любимую тетю в свою спальню, где усадила подле себя на кровать и принялась торопливо пересказывать беседу с отцом.
Керика задумчиво хмурилась, покусывала губы, а под конец, когда услышала о приказе брата, рассмеялась. В голос. Она запрокинула назад голову и хохотала от души, будто это была самая смешная в ее жизни шутка.
