Движения сделались резкими. Ощущения – смазанными. Она слышала прерывистое дыхание Ивроса. Понимала, что происходит. И в то же время не понимала до конца ничего.
Женщина широко распахнула глаза, ожидая увидеть лишь мрак. Но вместо этого увидела, как все вокруг неестественно блестит и переливается. Янтарная сила окутывала ее, проникая все глубже.
Состояние окулус нельзя сравнить ни с чем. Только когда именно она перешла в него, момент адептка упустила. Сознание спуталось.
Чувство очищения заполнило тело, точно пустой сосуд. Будто бы прикосновения Ивроса смывали любую грязь. Кожа пылала. Их энергии резонировали остро, просачиваясь друг в друга и смешиваясь в одну целую.
Гвин запрокинула голову и сквозь марево золотистой дымки увидела ее. Выцветшую фреску на потолке, которую явно пытались закрасить. Золотой паук из снов тянул к ней свои тонкие лапки. Только адептка не успела понять, привиделось ли ей это или случилось на самом деле.
Пальцы левой руки сжали край шкуры. Правая ладонь судорожно сбила горку монет, что со звоном посыпались вниз. Ив рывком прижал ее, будто хотел смять под своим весом. Так пылко, что от накрывшего удовольствия Гвин вскрикнула, проваливаясь в томное блаженство.
Сквозь сладкую дремоту пришел шепот. Морской прибой с ласковым шуршанием баюкал полые ракушки на взморье. Белесые и невесомые, они перекатывались туда-сюда, следуя за ленивыми волнами. Прозрачная вода пенилась, выбегая на промокшую линию прибоя. Облизывала с мягким шорохом отяжелевший от влаги песок. И отступала. Вновь. И вновь. Тихо мурлыкая ее имя.
– Гвин.
Она глубоко вздохнула. И проснулась.
Шепот прибоя оказался шепотом Ивроса, а прикосновения волн – его прикосновениями.
Она лежала в кромешной тьме в его объятиях. Кожа колдуна тонко пахла костром и хвоей – этот запах адептка не спутала бы ни с чем на свете. Их ноги переплелись. Голова Гвин покоилась на левом плече мужчины. Свободной рукой он ласково гладил ее по обнаженной спине, едва касаясь кончиками пальцев. И нашептывал бессвязные слова любви. Искренние. Вызывающие смущенную улыбку. Такие, что можно услышать, пожалуй, лишь раз или два в жизни.
– Ты проснулась.
Вместо ответа она дотронулась до колючей щеки и нашла губами его губы. Нежно и неторопливо поцеловала.
– Как думаешь, который час? – Она опустила голову на широкую грудь Ивроса, ощупью очерчивая мускулы его живота.
– Скоро рассветет. – Он с усмешкой поймал ее руку. – Что ты делаешь? Хочешь остаться здесь?
– Больше всего на свете, – призналась она.
– Гвин…
– Не говори ничего, хорошо? – перебила адептка. – Если решил уехать, уезжай. Но если обещаешь вернуться за мной, вернись непременно. Иначе я сама тебя найду. Ты понял меня, Иврос Норлан, тьма тебя раздери?
– Да. – Он поцеловал ее в макушку. – Я вернусь.
Гвин высвободилась из его объятий, но только чтобы перекинуть ногу через бедра колдуна и сесть на него сверху. Она протянула руку и забормотала формулу. Откинулась назад, стараясь не смущать Ивроса своими белыми глазами, что засветились во мраке, тряхнула головой. Каскад алых волос приятно защекотал кожу на спине.
«Светлячок» в этот раз вышел совсем крошечным, не больше горошины. Она специально сделала его таким маленьким и робким, чтобы не слепить привыкшие к темноте глаза. Но все равно света хватило на то, чтобы явить Ивросу восхитительное зрелище.
Колдун наклонил голову к одному плечу. Потом к другому. Ощутил, как отзывается его собственное тело и как адептка заметила эту перемену и невольно напрягла бедра. Она постаралась не отвлекаться, отпуская крошечный светящийся шарик с пальцев и позволяя ему зависнуть над своей головой.
С лукавой улыбкой Иврос положил обе ладони на талию женщины. Провел ими выше… И замер. Его улыбка угасла. Гвин проследила за его вопросительным взглядом. Закусила губу, не веря собственным глазам.
Полумесяца под грудью больше не было. Кожа оказалась абсолютно чистой и гладкой. Печать исчезла, как и все прочие руны с ее тела. Ни следа не осталось ни от одной из них. Ни шрама. Ни даже белесого контура.
– Ив, как ты это сделал? И зачем? – Она ощупала бок, затем запястье, скользнула рукой к бедру.
Адептка нахмурилась.
– Я не знаюю. – Мужчина проверил собственную печать на плече, но медведь все так же яростно рычал на ее изображении в обрамлении острых когтей. – Моя на месте. Вышло не специально. Прости.
Он невольно замялся.
– Ладно. – Она отмахнулась, вспоминая ощущения минувшей ночи. Ей не почудилось. Она действительно будто бы очистилась. – Зачарую новые. Ничего. Не бери в голову. – Женщина вдруг прищурилась и затем попыталась оглядеть себя со всех сторон. – Если только ты не поставил мне какую-нибудь собственную отметину.
– Ну что ты. – Иврос насмешливо потянулся, закладывая руки за голову. – Это ты мне поставила несколько. Дикая. Расцарапала спину.
– Я? Спину? – Гвин часто заморгала, силясь припомнить.
– И бедро.
– Бедро, – смущенно повторила она. А потом вдруг показала ему язык. – Ничего. Продемонстрируешь все папе, он тебя мигом вылечит. А потом бальзамирует и упокоит.
