Анфиса приходила в себя тяжело. Первое, что она услышала, были голоса. Они доносились до нее как сквозь толщу воды. Ее попеременно бросало то в жар, то в холод.
Сквозь сомкнутые веки проникал яркий свет. Анфиса очень хотела закрыться от него, спрятаться. Она подняла руку и тут же застонала от пронзившей ее боли. Болело все тело, но больше всего грудь.
«Что со мной?» – подумала Анфиса, стараясь восстановить в памяти последние события. Она вспомнила, как сидела с Зоей в ресторане и говорила, что собирается уйти от мужа. Зойка ее назвала дурой, а потом напилась до поросячьего визга и начала приставать к другим посетителям. Кажется, их выгнали (или они сами ушли?). Подробности Анфиса вспомнить не могла, как ни старалась. Не помнила она и того, как попала сюда.
А собственно, где она? Под спиной что-то жесткое, кажется, пружины. В их с Сережей спальне хороший матрас, значит, она не дома.
– Никак очнулась? – послышался сварливый голос. – Иван Анатолич! Иван Анатолич, пациентка ваша очухалась, идите скорее сюда.
Этот голос она уже слышала, когда приходила в себя, но были и другие.
Открыть бы глаза и осмотреться, вот только веки никак не открываются.
Голос назвал ее пациенткой, значит, она в больнице. Что же с ней произошло?
– Вот, Иван Анатолич, я, значится, полы мыла в коридоре, слышу, мычит кто-то. Она и мычала.
– Спасибо, Вера, – мужской голос мягкий, обволакивающий. – Ступайте, в сестринской приберите, там Тамара флакон с фурацилином разбила.
– Вот же косорукая, – выругалась невидимая для Анфисы Вера. – Ладно, Иван Натолич, вы зовите, если понадоблюсь.
– Непременно, – пообещал мягкий голос, и на лоб Анфисы легла прохладная рука.
Боль немного утихла, от ладони шло приятное тепло.
– Жар спал, очень хорошо. Я знаю, что вы меня слышите. – Анфиса не видела, но точно знала, что мужчина улыбается, глядя на нее. – Как ваше самочувствие? Голова болит? Может быть, кружится? Тошнота беспокоит?
– Ммм… – только и смогла выдавить из саднящего горла Анфиса.
– Потерпите, скоро подействует обезболивающее. А пока вот. – Губ Анфисы коснулось что-то прохладное, по подбородку поползла мокрая капля, скатилась по шее в ложбинку между грудями. – Пить вам пока нельзя, только так. Оближите губы.
Она подчинилась приказу. Проглотила вязкую слюну и даже смогла облизать потрескавшиеся губы.
– Очень хорошо, – одобрил голос. – Если так пойдет и дальше, скоро поставим вас на ноги. Травмы не очень серьезные, до свадьбы все заживет.
