Работа в полиции представлялась Евгению неким романтическим приключением, окутанным ореолом таинственности. На деле же он получил ежедневные летучки, все больше похожие на выволочки, всеобщее наплевательство и повальное пьянство коллег. Интересных случаев почти не было, приходилось копаться в «мусоре»: бытовые разборки, пьяные дебоши, хулиганские выходки малолеток. Сначала он заскучал, потом начал замечать, что все чаще прикладывается к бутылке, а в работе создает видимость бурной деятельности. Евгений деградировал, стремительно и неуклонно. Решение открыть детективное агентство пришло не сразу. Полгода после увольнения из органов он проработал начальником службы безопасности одного крупного банка, потом личным телохранителем у средней руки бизнесмена и только осознав, что следующая остановка – охранник в супермаркете, решил, что пора все менять.
Сколотив небольшую команду из бывших соратников, Краснов с присущим ему рвением взялся за дело. Поначалу они с ребятами хватались за все, чтобы только «раскрутиться»: следили за неверными супругами, собирали компромат, даже домашних животных отлавливали и возвращали хозяевам. И только многим позже пришло понимание, что он сменил шило на мыло.
– Хватит лазать по деревьям за котами. И больше никаких слежек за командированными, – объявил Евгений на одном из собраний. – С этого дня берем в работу только интересные дела.
– А что ты понимаешь под интересными делами? – поднял руку Сеня Венедиктов, самый молодой из их команды.
– Пока не знаю, – честно признался Краснов. – Я не хочу больше копаться в чужом грязном белье.
Команда вяло покивала, но согласилась.
Через две недели их покинул Сеня. Решил вернуться в полицию, «где хотя бы зарплату платят вовремя». Еще через неделю ушел Витек Пронин, а за ним и все остальные.
Он бы и сам нашел девчонку, но внутреннее чутье, которое никогда Краснова не подводило, подсказывало, что это лишь самый край ниточки, за которую нужно тянуть, чтобы распутать всю историю. Жаль, что пришлось обращаться за помощью к бывшему начальнику. Тот спит и видит, чтобы вернуть его в отдел, что бы он там сам ни говорил. И просьба эта – еще один плюсик в пользу Антохи.
– Черт, сигареты забыл. – Евгений похлопал себя по карманам брюк, запоздало вспоминая, что пачка осталась в бардачке машины. Курить особо не хотелось, скорее само место заставляло его следовать неким сложившимся привычкам. Он опустил глаза на заплеванный асфальт с прилипшими плоскими бычками и кусочками жевательной резинки.
Настроение испортилось окончательно.
При электрическом свете лицо старухи напоминало идеально слепленную восковую маску. Она хотела обмануть само время, вернуть былую красоту и молодость. Возможно, в какой-то момент это ей удавалось, но теперь время мстило, стремительно возвращая свое по праву. Марина вдруг представила жуткую картинку: старуха на ее глазах рассыпается в прах, как тысячелетняя мумия.
Картинка была столь реалистичной, что у девушки по коже пробежали мурашки. В квартире и вправду было прохладно. Мрачное, стылое помещение, лишенное души и уюта. Марина уже бывала здесь, но всякий раз что-то неуловимо менялось. Возможно, виной тому постоянно царившие здесь сумерки, стирающие очертания предметов. Громоздкая антикварная мебель, хрустальные люстры, певучий паркет, уныло отзывающийся на каждый шаг, – все это создавало гнетущую атмосферу. Квартира напоминала ей склеп, в самом центре которого покоилась древняя старуха.
– От Ани есть какие-то вести? – Елизавета Петровна разливала кофе из турки в крохотные фарфоровые чашечки и внимательно следила за Марининой реакцией.
– Никаких. Если бы она объявилась, я бы тебе рассказала.
– Ну да. – Старуха кивнула, но, похоже, не поверила.
Марина попыталась представить Елизавету Петровну в образе любимой бабушки: вот она сидит в кресле-качалке за вязанием и время от времени поправляет сползающие на нос очки в роговой оправе. Вместо современной прически у нее старомодный пучок, волосы седые. Хочется положить голову ей на колени и чувствовать, как ее теплая рука гладит тебя по волосам, и все твои страхи, переживания сразу становятся неважными и надуманными. Марина пыталась, но так и не смогла увидеть в элегантной, строгой женщине
– Я очень за нее переживаю. – Марина сглотнула подступивший к горлу ком. – Никогда раньше она не исчезала так надолго. А я вместо того, чтобы искать ее, сижу и распиваю с тобой кофе.
– Но что ты можешь сделать? – Старуха, кажется, разозлилась. Турка в ее руке дрогнула, и на белоснежную скатерть выплеснулась кофейная гуща. – Ну не по городу же бегать. Я ведь сказала, что поручила это дело компетентному человеку.
– И где же этот твой человек? Почему от него нет никаких новостей? Может, он шарлатан какой-нибудь! Нет, я пойду в полицию и заставлю их принять заявление.
Марина вскочила на ноги.
– Сядь. – Старуха потянула ее за руку. – Не поможет нам полиция. Я не знаю, как тебе объяснить, да только здесь замешаны другие силы.
– О чем ты говоришь? Какие еще силы? Что тебе известно?
