– Не бойтесь, я поговорить хочу. Вы меня, наверное, не запомнили? – заговорил он, заикаясь и спотыкаясь на каждом слове. – Да и не мудрено, нас, таксистов, как обслуживающий персонал, никто не замечает.
– Я вас помню.
– Так проще. Пойдемте-ка в парке прогуляемся, – предложил дядечка, сверкнув глазами. И, увидев ее замешательство, пояснил: – У меня ключ есть от черного хода, одна медсестричка ласковая дала.
Они шагали по заросшей тропинке парка, кутаясь в телогрейки, пропахшие куревом и чужим потом. Дядечка достал из кармана папиросу, но, глянув на Анфису, передумал и жадно втянул носом свежий воздух.
В воздухе пахло горьким дымом и прелой листвой, как бывает осенью, а никак не в конце июня. Этот запах напомнил ей о разбитых иллюзиях, о безответной любви, о том, что личного счастья у нее не было и не будет.
– Ты не подумай, что я свихнулся, – начал водитель. – Только мне нужно знать, видела ли ты то же, что и я.
Анфиса кивнула, давая понять, что готова слушать.
– Дорога в тот день совсем пустая была, да и ехал я не сказать чтобы быстро. Откуда пацаненок взялся, ума не приложу. Встал прямо перед машиной и стоит как вкопанный. Я на клаксон давлю, а он и не вздрогнул.
– Какой пацаненок?
– Значит, не видела. – Дядечка покачал головой и, чиркнув спичкой, все же прикурил вонючую папиросу, прикрыв пламя от ветра широкой ладонью. – И ведь никто не видел. Милиционер так и сказал, мол, со слов очевидцев, водитель сам вывернул руль и въехал в столб.
– Как такое возможно? – Анфиса почувствовала нарастающую тревогу.
– Кто бы мне сказал. – Дядечка в пару затяжек докурил папиросу и, бросив бычок на землю, зло раздавил его ногой. – Ладно, пойдем уже. Я-то думал, а ты… Эх…
Анфиса смотрела на его сутулую спину, быстро удаляющуюся в сторону калитки.
Дядечка обернулся и махнул ей рукой.
Анфиса четко увидела то, что никак не могла вспомнить. В тот день в машине рядом с ней сидел маленький мальчик, он что-то ей говорил и гладил по руке. Потом потянулся к фигурке ангела и исчез. А дальше… дальше была уже больничная палата.
<p>Наши дни</p><p>Евгений</p>– Антох, можешь по-тихому все провернуть? – На стол легла фотография.
– Симпатичная. Твоя?
– Я на педофила похож? Просто нужно найти. Если ты до сих пор злишься, что я из органов ушел, пойму и просьбами больше не побеспокою.
– Да ладно тебе, Жэк, ты, конечно, кадр ценный, но незаменимых людей у нас нет. – Фото упало в открытый ящик стола. – Таксу мою помнишь?
– Найдешь девчонку, удвою твой гонорар.
– Да я ж сопьюсь. – Тесный кабинет содрогнулся от громового хохота.
Евгений вышел из отделения полиции, которое когда-то считал своим вторым домом. Сюда он попал сразу после окончания института, надеясь проработать здесь всю жизнь. Но его рвения и юношеского максимализма хватило лишь на два с половиной года.
