Связавшись со своей секретаршей, управляющий предупредил ее об обстоятельствах, требующих его немедленной отлучки с производства, и попросил перенести все запланированные встречи на более поздний срок. Затем, сев в пятую модель БМВ, выполненную по индивидуальному заказу, он за каких-то двадцать минут домчался по скоростному автобану из Дингольфинга до Ландсхута и, оставив автомобиль перед воротами подземного гаража добротного особняка, вошел в дом и поднялся на второй этаж.
Густав поздоровался с сиделкой, подошел к кровати и нагнулся над обложенным подушками отцом. Повинуясь слабому жесту старческой руки, женщина вышла из комнаты, оставив мужчин наедине.
– Здравствуй, отец, – произнес сын, осторожно опускаясь на край кровати.
– Здравствуй, Густав, – ответил Альберт Штютер скрипучим голосом. – Умираю я…
– Ну-ну. Все обойдется, – успокаивающим тоном сказал Густав.
– Нет. Мой час пробил. Я рад, что ты приехал и застал меня в полном сознании. У меня остается мало времени, и поэтому я хочу, чтобы ты меня внимательно выслушал.
– Тебе не стоит много говорить. Тебе тяжело, – заметил сын.
– Не перебивай, – потребовал больной и поморщился: – Я хочу посвятить тебя в одну тайну. И не думай, что мои слова – это предсмертный бред выжившего из ума маразматика. – Сделав небольшую паузу, он продолжил: – В сорок пятом, когда мы отступали из Восточной Пруссии, группе, в которую входил и я, было поручено вывезти из Кенигсберга Янтарный кабинет, который после его демонтажа в Царскосельском дворце Екатерины Второй экспонировался в Кенигсбергском королевском замке. Перед наступлением русских Янтарная комната вновь была разобрана и упакована в ящики, которые перенесли в орденские залы старой северной части крепости. Когда город стали бомбить англичане, ящики перенесли в подвалы. Затем тайно ночью вывезли за город и упрятали в катакомбах.
– Разве Янтарная комната не погибла во время пожара во дворце?
– Нет, Густав, ее удалось сохранить. Но в Германию из катакомб доставили только две трети. Остальное осталось там, под землей. После окончания войны я поклялся отыскать оставленную в Кенигсберге недостающую часть. Если бы ты мог представить, Густав, чего мне это стоило! – Штютер-старший закрыл на несколько секунд глаза. Его сын терпеливо ждал продолжения рассказа.
Приоткрыв веки, хозяин завода по производству фильтров для автомобилей вновь заговорил: