Вынужденный сесть, Веригин потер пальцами глаза и уставился мутным взором на приятеля:
– Какой ты, Валь, противный и немилосердный! Ночью донимаешь разговорами, а с утра не даешь классный сон досмотреть до конца!
– К черту твой сон! Одеваться, умываться, питаться и вперед за янтарем! Марина уже встала, ждет нас на кухне.
– Жрать мне, честно говоря, не хочется, – запустив пятерню в бороду, сказал Максим. – Аппетита нет.
– Мы ждать не будем, когда он у тебя появится. Сейчас завтракаем и едем!
– Раскомандовался, – проворчал, вставая на ноги, Веригин.
– Не гунди! Марш в ванную!
Подкрепившись, трое охотников за Янтарной комнатой вышли из дома, поймали частника и добрались до места своих работ, выйдя из машины за несколько сот метров от входа в подземелье. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив за собой „хвоста“, молодые люди вошли в катакомбы. Там они переоделись, намазались мазью от насекомых, вытащили из тайника резиновую лодку и накачали ее.
– Плавсредство для переправы готово, командир! – шутливо доложил Веригин, обращаясь к Решетникову.
– Тогда на весла, Харон! Бери Марину и – к вратам Аида!
– Пусть уж моего гондольера зовут по-прежнему Максимом, – Лосева села в лодку и положила на колени фонарь, – а то чересчур мрачноватые названия.
– Пусть, – кивнул Валентин. – Макс, туда и обратно без задержек. Не растягивая время между ходками. Я тебя жду! И поосторожней на воде.
– Что мы, дети, что ли? – заняв свое место у весел, спросил Веригин.
– Не ерепенься! Максимум аккуратности! Надеюсь, на этот раз доберетесь до места назначения без фокусов.
– Я отчаливаю, а то твоим нравоучениям не будет конца. – Веригин опустил весла в воду и стал грести, медленно удаляясь от руководителя экспедиции, который уткнулся взглядом меж лопаток Марины. Вскоре лодка скрылась за стеной бетонного перекрытия.
Решетников засек время, бросив взгляд на водонепроницаемые часы, и опустился на деревянный ящик для бутылок в ожидании возвращения Веригина. Оставшись один в зале, Валентин закурил. Дым сгорающего табака вползал в луч фонаря, бьющего светом в потолок, и растворялся под сводами мрачного творения немецкой инженерной мысли. Сколько же было затрачено человеческого интеллекта и физических сил, чтобы прорыть и заполнить цементом земляные норы, а потом залить их водой. Странно устроены некоторые люди – уничтожают творения собственных рук. Или это особый гибрид созидателей-разрушителей? Ведь, как правило, строят одни, а стирают с лица земли иные, девиз которых не оставлять и камня на камне.
„Все дело, видимо, в том, кто принимает решения, – раздумывал Валентин, выпуская из ноздрей струйки дыма. – Для пресыщенного властью и могуществом человека нет большей ценности, чем его собственная жизнь. Все остальное – ничто в сравнении с его бесценной головой. Все прочие можно купить, изъять, завоевать, соорудить, развеять в пыль. Хотелось бы побывать на месте Гитлера или Сталина, ради чисто научного эксперимента, чтобы ощутить себя властелином стран и народов. А как это, наверное, приятно осознавать, что люди бегут в атаку и кричат твою фамилию!“
Решетников на секунду представил, как Веригин, в офицерской форме политрука, выгоняет из окопов солдат Красной Армии и, размахивая пистолетом, зычно кричит: „Вперед! За Родину! За Решетникова!“
„М-да-а. – Валентин усмехнулся. – Немножко не звучит! А как бы звучала, интересно, моя предвыборная реклама по телику? „Голосуйте за Валентина Решетникова! Если вы выберете его президентом России, то к двухтысячному году каждый россиянин будет иметь Янтарную комнату!“ Вот это да! Такой подход к жилищной проблеме ослепит любого, и победа будет обеспечена уже в первом туре!“
Вдруг женский крик прервал размышления Решетникова. Он вскочил и, вытянув шею, вонзил свои зрачки туда, куда недавно уплыла лодка. Но восстановившаяся тишина была столь безмятежной, что Валентин не был уверен в реальности крика. Застыв у кромки воды, он напрягал свой слух, стараясь уловить хоть какие-то звуки, но скупое безмолвие себе не изменяло. Тогда Решетников сам проткнул его оболочку отборной руганью. Затем он бросил в воду окурок и, глядя все в ту же точку, заскрипел зубами.
– Ну что там еще?
Мучая себя всевозможными догадками, парень покусывал губы и то раскрывал широко ресницы, то щурил глаза, полосуя темноту лучом фонаря.
Наконец он услышал плеск воды.
„Весла!“ – пронеслось у него в мозгу.