Александр Петрович не договорил, внимательно осматривая в бинокль раскинувшиеся перед ним поля и перелески. И везде гремела война — в оптику были хорошо видны встающие над деревьями разрывы и тянущиеся к небу клубы густого черного дыма от подбитых танков. Немцев все же с неимоверным трудом остановили под Тулой, на которую нацелились сразу две их танковые армии — Гота и Гудериана. Бои шли жестокие, но сегодня, в последний день ноября, стало ясно, что враг выдохся, и сам нуждается в паузе, чтобы привести войска в порядок и пополнить новой бронетехникой поредевшие панцер-дивизии. Серьезно так поредевшие, ведь их хорошенько «пропололи», как сорняки на огороде, поступающие на фронт в большом количестве новые танки и противотанковые ружья. ПТРД выдавались в каждый стрелковый батальон, что вставал на пути рвущихся к Москве танков с крестами на башнях и корпусах. Вроде немного — один взвод из шести расчетов, но так и целей у них не так чтобы много осталось, да и броня вполне по «зубам» 14,5 мм пулям. А то, что на самом деле имелось в германских дивизиях из танков, говорило об одном…
— Не умеем мы воевать толком, вот нас и бьют, как того дурака в церкви, — словно в такт его мыслям отозвался командир 3-го механизированного корпуса генерал-майор Баранов, получивший звездочку «героя» еще на «зимней войне» с финнами. — У них ведь половина танков легкие, с 37 мм и 20 мм пушчонками, только воюют умело, к маневру всегда прибегают, в лобовые атаки не идут. И правильно делают, я бы сам на таких танках как у них не рисковал бы — это не КВ, и даже не «тридцатьчетверки».
Действительно, танковый парк, с которым немцы дошли практически до столицы, вернее до дальних пригородов, поражал. Средних танков немного — в каждом батальоне, как выяснилось, всего по роте средних танков, «четверок» с 75 мм «окурком» пушки. Причем неполная рота, в десять танков — третий взвод отсутствовал, а четвертый представляли пять танков «двоек», размерами побольше «шестидесятки», но вооруженные такой же пушечкой. Все остальные танки «тройки», две трети дивизий, с 50 мм орудием, но более коротким чем противотанковая пушка на лафете, да машины чешского производства с 37 мм пушкой. И еще «двойки», их чуть ли не в каждую роту включали. Но имелось одно обстоятельство, которое позволяло немцам умело воевать и постоянно бить русские механизированные части — наличие в каждом экипаже радиста с радиостанцией, которую противник не просто постоянно использовал, но с ее помощью организовывал каждый бой. И чуть-что, любой комбат мог вызвать не только артиллерийскую поддержку, но и налет «лаптежников». Завывающие над головой самолеты с неубирающимися шасси, с изломанными крыльями, умеющие попадать бомбой прямо в танк, производили жуткое впечатление на советских воинов, что вставали на пути германского блицкрига.
— Не КВ, и не Т-34, — согласился полковник Старокошко, — но ведь от самой границы бьют нас, сукины дети. Не научились мы воевать толком, все жалуемся, что радиостанций мало. Но к чему эти стенания, мы ими даже не пользуемся толком, только сейчас я научился управлять бригадой по радио, и то с постоянными накладками. А ведь даже засады не умели организовывать, а сейчас немцы намного осторожнее стали, и чуть заметят, то сразу артогнем накрывают. Да и слабоваты «сорокапятки», надо на триста метров подпускать, но ведь не идут уже ближе, не подходят, осторожничают. Всех нам «двадцать шестых» с «бэтушками» повышибали.
Что было, то было — легкие танки несли катастрофические потери, противопульная броня не выдерживала попаданий 37 мм пушек. Дольше всех оставались в боевой линии только танки с экранированными «лбами», но таких была всего треть, и теперь их берегли, как только могли, полностью забыв про прежнее бездумное «расточительство», когда теряли в бесплодных атаках десятки, а порой и сотни танков.
— Приказ пришел все не экранированные легкие танки, что у нас остались, на заводы отправить. Решено формировать из них самоходные противотанковые полки по два десятка САУ в каждом, на четыре батареи, плюс два танка управления с радиостанциями при комполка. На «двадцать шестые» будут ставить 57 мм пушки, с «комсомольцев» приказано их снимать, на БТ «гадюки» — те подошли лучше для них, более тяжелые на две-три тонны, гораздо устойчивее при стрельбе.
— А что тогда в танковых бригадах у нас останется? С чем я воевать буду дальше? У меня только десяток «двадцать шестых» останется, тех, что с «нашлепками». Да дюжина «тридцатьчетверок» всего, они на себе все и тащат. Пополнение обещали, но так ничего и не дали, Виктор Ильич.
