И я чуть не выругался – решение было таким простым и очевидным. В общем, первое перекрестье для прицела я сделал из шелка. Плавил разрезы для нитей, углубляя их на доли миллиметра и проверяя, пока изображение не окажется в фокусе. Старый я никогда бы не справился с такой тонкой работой, а вот новый… Мои руки делали точно то, что приказывал им мозг, и это было невероятно удобно. Казалось, я могу гораздо больше!
А вот шелк – нет. Я провел новые испытания, на этот раз добавив воздействие сырости, и нить начала расползаться. Тоже не панацея. Пришлось вернуться к срезанным у Буденного волосам, и я заодно решил замахнуться на прицельную сетку. Естественно, ее я тоже не делал раньше, но видел в свое время, и суть там предельно проста. Зная размер цели, ты заодно можешь рассчитать и расстояние для нее. В будущем все это моментально отрисовывается в реальном времени, я же за неимением микроэлектроники поступил проще.
Заставил Фрола с Мишеком побегать на дистанции от ста метров до двух километров, а потом отметил их размеры на сетке. Первое деление на человека ростом метр семьдесят пять – ровно столько я заложил на среднего японца – на расстоянии в километр восемьсот. Это была максимальная дистанция, на которой пуля сохраняла убойную силу, но стрелять я на нее вряд ли буду. С учетом баллистики, чтобы попасть так далеко, мне нужно было целиться в точку почти на двадцать сантиметров выше, то есть за пределами поля моего прицела. И тут либо ждать, пока появятся линзы получше, либо полагаться на удачу и крепкую руку.
Второе деление отмечало человека на тысяче двухстах метрах – это прописанная в японских уставах дистанция для уверенного огневого поражения. У нас, кстати, тысяча метров – вот еще одна причина, почему в этой войне русский солдат чаще всего начинал стрелять вторым. Ну да, если я натаскаю своих снайперов, мы еще посмотрим, кто кого… Дальше деления шли кучнее – 1000, 800, 600, 400 и 200 метров. В теории, если такой прицел правильно настроить, а винтовку пристрелять, любой солдат сможет поразить врага, просто скорректировав прицел по нужной метке.
Закончив наклеивать волосы, я собрал монокуляр обратно, проверил… Выругался. Волосы, даже волосы Буденного, все же не подходили – с учетом увеличения было видно их чешуйки, и это сбивало.
– Мяу…
Я резко повернулся на звук. Это оказался кот, прикупленный кем-то из солдат еще в Мукдене. Доверчивый новобранец рассчитывал, что пушистый зверь, как и было обещано, станет охотиться на грызунов, но, учитывая, как этого толстяка закармливали, тратить время на подобные глупости тот не собирался.
– Кис-кис, – поманил я кота.
Полный игнор.
– Мистер Ван, можно вас ради дела? – попросил я снова, откуда-то вспомнив про важность окраса для китайских котов. Ван – это черные пятна на голове и хвосте, по местному поверью – шлем и копье, чтобы сражаться со злыми духами.
Кот уловил что-то новое в моем голосе и подошел, я несколько минут погладил его, а потом принялся с энтузиазмом проверять засыпавшие меня белые и черные волосы. Даже без увеличения было видно, что они плотнее человеческих, но я все же проверил все на линзе. И никаких чешуек. При этом на растяжение и тряску они реагировали гораздо лучше шелка. Кажется, с финальным материалом для перекрестий я определился.
Потом еще целый день ушел, чтобы выточить систему креплений. Фрол и Мишек, помогавшие мне в работе, предлагали приделать прицел намертво, но я хотел, чтобы в случае чего его всегда можно было снять. Поэтому сначала мы сделали планку, потом крепления для нее и прицела, и, наконец, винты, чтобы настроить его под каждую конкретную винтовку. Вот теперь можно было постепенно переходить к практике. Стреляли, разбирали полеты пуль и того, что могло на них повлиять. Сегодня я еще рассказывал про параллакс.
– Отодвиньтесь от прицела. Видите, что вместе с вашим положением как будто меняется положение и самой цели? Хотя, как вы знаете, дерево точно не двигается.
Ох, сколько мне приходилось сидеть по ночам, подбирая наглядные и простые примеры, чтобы днем как бы между делом провести очередной урок на полчаса.
– Невероятно, – Мишек двигал винтовку туда-сюда. – И ведь сколько стреляли, а раньше ни разу не замечал.
В моем времени многие не обращали внимание на этот эффект в фотоаппаратах, а кто-то, наоборот, мог устраивать настоящие игры разума, развлекаясь с фокусным расстоянием.
– И зачем нам это знать? – Фрол предпочитал более конкретные вопросы.
– Чтобы стать с винтовкой единым целым, вы должны понимать, как она работает, – я перешел к самой сути урока. – И как изображение меняется, когда движетесь вы, так же оно по-разному выглядит и для вас через окуляр прицела, и для пули, вылетающей из ствола.
– Но мы же попадаем! – удивился Мишек.
– Потому что пристреливали винтовки наживую, уже с учетом этого эффекта. Но если вам когда-то придется заниматься подготовкой оружия с нуля – нужно учитывать.
– Думаете, мы сами сможем сделать что-то подобное? – Фрол отвел взгляд.
