– Делать вам, скорее всего, не придется, а вот обучать других – точно да. Уже скоро я планирую выдать каждому из вас по отделению, и вы должны суметь ответить на вопросы ваших подчиненных. Почему один попал, почему другой нет, почему все именно так, как вы учите, почему нужно вас слушать. А то… Вспомните, как вы смотрели на меня в первые дни. Хотели бы вы пойти в бой, зная, что вас прикрывают ребята, похожие на старых вас, которые все будут делать по-своему?
Мишек и Фрол переглянулись, вздрогнули, а потом мы все разом отвлеклись на суету у бродов. Я вскочил на ноги, чтобы разглядеть, что там происходит, и… Судя по огромному количеству лошадей и всадников, это вернулся из очередного рейда генерал Мищенко. И не с пустыми руками. Я видел вереницы захваченных телег, половину из которых занимали мешки и ящики с добычей, а другую половину… Покрытые повязками и кровью тела. Раненые!
– Мишек, беги к нашим медикам, пусть выдвигаются к берегу в полной выкладке. Фрол, а ты – к Врангелю и Хорунженкову. Пусть усиливают дозоры на той стороне, чтобы никто не смог к нам неожиданно подобраться.
Вот такое вот нерациональное использование снайперов, но что делать. Я проводил парней взглядом и на мгновение задумался… Не хотелось рисковать, снова проводя операции без полного понимания местных особенностей и ограничений, но, если на кону будет чья-то жизнь, в стороне не останусь. Как и обещал! Заглянув к себе, я прихватил сумку с медицинским инструментом, доставшимся мне от доктора Шевелева, а потом двинулся вниз.
Понадобится или нет, но я буду готов.
– Господин полковник, вы уже слышали? – меня нагнал доктор Слащев. – Больше трехсот раненых, наши захватили японский арсенал, а те его подорвали почти в последний момент.
– Как близко был взрыв? – я невольно представил три сотни пострадавших с тяжелыми ожогами, и в этом времени подобный диагноз – это приговор.
– Точно не знаю, но многих посекло, – доложил Слащев, и я выдохнул. Посекло – это хорошо, значит, взрыв был не так уж и близко. – Повезло, что именно сейчас к нам приехал с инспекцией Роман Романович Вреден, корпусный хирург из 3-го Сибирского. А то у нас-то своего нет, а так – всех, кого можно, вытянем.
Я ничего не ответил, потому что знал имя нашего гостя даже не из исторических книжек, а еще из Медицинской академии. Роман Романович Вреден – несмотря на фамилию – оказался крайне полезен для отечественной медицины. Изучение шока, новые виды полостных операций, а главное, он был тем, кто вторым после Пирогова написал «Практическое руководство по военно-полевой хирургии». В общем, личность.
Мы тем временем добрались до медицинского лагеря, который раскинулся прямо на берегу Ялу. Тревожно защемило в груди – такая беспечность. К счастью, рота Хорунженкова и сотня Врангеля уже переходили на ту сторону, и стало немного полегче.
– А, Вячеслав Григорьевич! – меня заметил Засулич, тоже спустившийся вниз. – Что же это вы своих людей гоняете на виду у остальных? Чуть панику не устроили.
– Мы слишком близко к берегу, опасаюсь нападения, – признался я.
– Не забывайте, что вы не один. Павел Иванович тоже отправил разъезды, – Засулич покачал головой, но дальше ругаться не стал. – Понимаю ваши опасения, но доктора сказали, что, если начать прямо сейчас, мы сможем спасти гораздо больше людей.
Я только кивнул: ничего, завтра дам Врангелю и Хорунженкову отдохнуть, а сегодня пусть лучше мы перебдим. Я добрался до палаток, где бесконечным потоком шли операции. Доктора из других полков, мои – все работали в поте лица, но, кажется, ситуация была действительно под контролем. Черных раненых не было, красных разобрали, остальные тоже дождутся своей очереди. Тем не менее я все-таки предложил свою помощь, и меня чуть не послали, причем тот самый Роман Романович, но потом он неожиданно замер.
– А вы ведь тот самый полковник, что оперировал доктора Шевелева? – спросил Вреден.
– Так точно, – кивнул я.
– Я хотел с вами поговорить. Удивительно хорошо у вас все получилось, причем без какого-либо опыта… Но насколько серьезным было повреждение артерии, что вы смогли справиться? Впрочем, все потом.
– Если тут тоже есть повреждение артерий, я могу помочь, – напомнил я.
– К счастью, ничего настолько опасного, – доктор покачал головой. – По крайней мере, у наших, мы справимся. А вот японцев посекло серьезно…
Мне еще раз напомнили, что я прежде всего военный, и русского солдата мне не доверят. Наверно, можно было просто уйти, но у меня в голове засели слова про японцев. Прошелся по лагерю и действительно нашел их. Десять человек. Трое в ожогах – этим я ничем не помогу. Еще пятерым повредило кости, но крови было мало, значит, дождутся, пока придет и их очередь. А вот еще двое… Их тела походили на одну большую рану, и здесь счет уже шел на минуты.
