Внезапно зазвонил телефон – не мобильный, как обычно, а тяжеловесный кнопочный аппарат на тумбочке у кровати. Портье интересовался, угодно ли будет господину Мияме встретиться с пятью джентльменами, ожидающими его в фойе. Хотя подобный экспромт и не вполне вписывался в их стиль общения с московским бомондом, можно было предположить, что пакт наконец ратифицирован, и делегация явилась к нему с этой радостной вестью как к полномочному представителю японской стороны. Ну что ж, Кудзуо Мияма, будущий губернатор Приморья, всегда открыт для переговоров. Он поспешно натянул свежую рубашку и вчерашние носки, повязал галстук легкомысленным длинным узлом и, облачившись в официальный темный костюм, направился к лифту.
Его действительно ожидали пятеро, но среди них Мияма не нашел ни одного знакомого лица. Это его насторожило, и в памяти мгновенно всплыли рассказы про ужасы русской инквизиции. Отступать, однако, было некуда.
– Чем могу обслужить, господа? – с наигранной бодростью обратился он к пришельцам, которые сплоченной группкой сидели нахохлившись за журнальным столиком в фойе.
Те дружно встали, поглядывая друг на друга и смущенно переминаясь. Меньше всего эта делегация была похожа на агентов всесильной охранки. Профессор несколько успокоился и повеселел, поняв, что имеет дело с сугубо гражданскими лицами. После минуты неловкого молчания высокий брюнет лет сорока пяти в поношенном пиджаке, надетом на малиновую футболку, и видавших виды джинсах, шагнул вперед. Он изобразил нечто вроде церемониального поклона и, откашлявшись, начал:
– Господин Мияма, извините ради бога за неожиданное вторжение. Мы ваши давние горячие поклонники, фэны, если можно так выразиться. Все читали в журнале «Слово и дело» вашу статью о русском духе и японской плоти. Мечтали с вами встретиться и поговорить, но все случая не было. А тут вдруг один наш общий знакомый сообщил, что вы приехали в командировку по линии Министерства культуры. Ну вот, мы и решили экспромтом нагрянуть. Вдруг, думаем, профессор, при всей его занятости, согласится с нами побеседовать.
– Вот, принесли вам подарочек. От всей души! – пробасил плотный пожилой мужчина с усами, похожий с виду на отставного армейского старшину. – Не обессудьте!
Мияма принял из рук усатого большой пластиковый пакет, обнаружив в нем литровую бутыль «Праздничной» и шоколадного зайца в прозрачном футляре с умильным выражением на морде. Поскольку подарки при знакомстве составляли неотъемлемую часть японского этикета, профессор более ни секунды не колебался.
– Я вам очень благодарю! – чинно поклонился он, доставая сафьяновый футлярчик с визитными карточками. – Вот, пожалуйста, мои карты. Профессор Кудзуо Мияма, Университет Иностранных сношений.
Гости приняли карточки и не глядя рассовали по карманам. Мияма продолжал стоять в легком полупоклоне, явно чего-то от них ожидая. Догадавшись, высокий брюнет смущенно переступил с ноги на ногу и, снова кашлянув, пояснил:
– Видите ли, господин профессор, как-то так получилось, что мы оставили наши карточки дома.
– Все? – удивился японец.
– Все, – подтвердил брюнет. – Рассеянность, знаете ли. Извините. Придется обойтись без них. Если можно, мы хотели бы с вами побеседовать в располагающей обстановке, где бы нам никто не помешал. Так много наболевших вопросов!
– Хорошо, господа, но могу ли я узнавать, кто меня приглашает на беседку? – осведомился Мияма, весьма удивленный и слегка встревоженный немыслимым для японского быта отсутствием карточек у всех пятерых. – У нас приняли обедать только со знакомыми!
Низенький плешивый гость в очках с игривой зеленой банданой на шее, одетый в кожаный пиджак с чужого плеча, решительно выдвинулся вперед, оглянулся по сторонам и интимно прошипел профессору на ухо, делая интервалы между словами:
– Вынуждены работать под прикрытием. Мы представители оппозиции. Очень нужно с вами кое-что обсудить. Конфиденциально. Дело жизни и смерти! Здесь слишком много глаз. Вы нас очень, очень обяжете, профессор! Согласны?
Мияма взглянул на пакет с водкой и зайцем. Ну, если уж речь идет о жизни и смерти…
– Хорошо – вздохнул он. – Только я ни в каких конспирациях не принимаю. Имейте виду.
– Нет-нет, – замахал руками плешивый. – Ни в коем случае. Никаких заговоров, все совершенно легально. Хотя и внесистемно. У нас тут рядом, на Садовнической, так сказать база. Домашний ресторанчик. Держит наш человек, в прошлом депутат госдумы второго созыва. Никого лишнего, все свои. Может быть, и вам будет интересно познакомиться с нашей программой.
Мияма не питал никакого интереса к программе внесистемной оппозиции, но вежливо наклонил голову, чтобы не обидеть собеседника.
– Вот и ладненько! – с облегчением выдохнул усач. – А то мы уж и не знали, с какого бока к вам подкатить. Боялись, откажет еще. А вы-то вон… Вижу, наш человек!
Профессор снова вежливо наклонил голову.
