– Так чего же мы ждем? Идемте, господа! – мажорно пропел четвертый гость с короткой стрижкой и большой круглой серьгой в ухе, который при ближайшем рассмотрении оказался женщиной. – А пакетик можно пока у портье оставить.
На даме был кричащий ультрафиолетовый брючный костюм, под которым виднелась сорочка с черным галстуком, лежащим на пышном бюсте. Пятый член делегации во время переговоров стоял молча, сунув руки в карманы вязаного кардигана, с нарочито отрешенным выражением лица – вероятно, размышлял о чем-то возвышенном. Может быть, о судьбе России. Мияма отметил про себя, что составить его словесный портрет по описанию было бы практически невозможно.
Вся компания вывалилась из стеклянных дверей «Балчуга» и буквально через несколько минут уже рассаживалась за сдвинутыми столиками в ресторанчике «У Жоржа». Это было уютное с виду, скромное семейное кафе на десять столиков, обставленное в стиле ретро: книжные полки с Большой Советской энциклопедией, полными собраниями Толстого, Достоевского, Чехова, Горького, Бунина, Есенина и Брежнева по стенам, телевизор Рубин на этажерке в углу, старые подборки журналов «Континент» и «Хроника текущих событий», пишущая машинка «Эрика» на тумбочке и физическая карта Советского Союза в качестве фона для бутылок за стойкой бара.
У входа гостей приветствовал сам Жорж, хозяин ресторанчика, известный в миру как Георгий Перегудов, один из авторов незабвенной программы экономического взлета 500 дней, с треском провалившейся в начале девяностых, а также глобального проекта поворота денежных потоков из недр Сибири на дальний Запад. Уже через три года после вступления в большую политику Жорж Перегудов, долларовый мультимиллионер, баллотировался в Думу от Ямало-Ненецкого округа. Его головокружительной карьере помешала афера с кобальтом, в которой Жорж попытался кинуть крупного чина из Конторы на девятизначную цифру, за что был примерно наказан судебным процессом и конфискацией имущества.
Отсидев пару лет, Жорж вышел из исправительного заведения, позиционируя себя как борца за свободу и гражданские права. С него взяли подписку о невыезде и поставили на счетчик, обязав расплатиться по старым долгам. Забрали всё. Пришлось бросить политику и идти в ресторанный бизнес, но амбициозному антрепренеру этого было мало. Решив отыграться по-крупному, Жорж сошелся с деятелями внесистемной оппозиции и даже подкармливал их иногда у себя за счет заведения в надежде на министерский пост в новом правительстве. Правда, сейчас, в связи с приближением к Земле чужеродного небесного тела, горизонт сужался, но Перегудов считал, что надежда умирает последней.
– Добро пожаловать в наше заведение! – громогласно возгласил он, распахивая створки дверей. Рассаживайтесь поудобней, дорогие друзья и единомышленники! Позвольте вам предложить обед по нашей бесценной гала-программе, то есть без ценников.
Довольный своим дежурным каламбуром, Жорж хохотнул, качнув внушительным брюхом, и отправился на кухню.
– Не возражаете, если мы вас будем называть просто Мияма-сан? – заметно осмелев, обратился к японцу плешивый, пока тройка официантов священнодействовала вокруг них.
– Не возражаю, – ответствовал профессор, с уважением оглядывая собрания классиков, а заодно оценивая количество и качество выставленных на стол бутылок. – У нас так вообще приняли называть.
– Вот и отлично! А меня зовут Михаил Степанович. Можно просто Михаил. Фамилия моя Дронов. Может быть, слышали? Партия «Левобережье». Правда, в Думу мы не прошли…
– А я Антон. Антон Провальный. Ну, вы, наверное, знаете… – высокий брюнет полез с дальнего угла с протянутой рукой.
– Парщиков. Степан. Лидер Союза левых сил, – представился усач.
– Инесса Фукс, шеф-редактор телеканала «Туман», партия «Апельсин», – деловито отрапортовала девица в твидовом костюме, оказавшаяся по правую руку от японского гостя.
– Николай Иваньков, Российская социал-демократическая партия, – без тени эмоций промолвил сидящий слева от Миямы человек в обвисшем сером кардигане, уставившись во включенный телевизор с заглушенным звуком. – Я, собственно, оппозиция почти системная, но тоже примыкаю…
Из дальнего угла к их столу подтянулся еще кто-то из единомышленников, одетый на удивление стильно: в темно-синем костюме от Версаче, туфлях Экко и галстуке, видимо, от Валентино. На запястье у него тускло поблескивали массивные часы, смутно знакомые Мияме по фото в журнале «Форбс», но там речь шла о семействе Ротшильдов. Лицо незнакомца тоже было знакомо – очевидно, оно появлялось когда-то на страницах российских, а может быть, и японских газет, а то и на телеэкране. Джентльмен не представился, однако приветливо улыбнулся и по-хозяйски сел на свободное место. Тем временем два официанта в поддевках с логотипом УЖ на груди и на спине неслышно сновали вокруг гостей, накрывая столы сноровисто и быстро.
