Материалы и чертежи, полученные от Нестерова из Токио по кодированному каналу, ушли на экспертизу, но генералу Гребневу результаты были известны заранее. Накануне пришла шифрограмма из Пекина, в которой содержались те же самые данные с готовым переводом заключения китайских специалистов. Из развернутого комментария явствовало, что разработка сложнейшей конструкции японского чикаро в документах с мемориальной флэшки старика Хори представлена вполне реалистично, однако воплотить подобное сооружение в жизнь не представляется возможным. Во-первых, изображенные на чертежах модули изготовлены по неизвестной технологии из сверхпрочных наноматериалов, секрет которых разгадать не удается, а на изобретение аналогов уйдет слишком много времени. Во-вторых, в папке отсутствует описание системы жизнеобеспечения комплекса, то есть механизмов подключения атомного реактора, системы очистки воздуха, дистилляции воды, использования грунтовых вод и переработки отходов жизнедеятельности. Все эти вопросы по отдельности можно было бы, наверное, решить, но не в такие сжатые сроки. Таким образом, практическая ценность полученных секретных материалов, к сожалению, ничтожно мала, и без участия японцев построить аутентичный бункер чикаро не представляется возможным.
Таково было заключение экспертного совета Управления саперных и военно-строительных работ Генерального Штаба Народно-освободительной армии Китая, высланное вчера агентом Люй Дунбинем после оперативного совещания в генеральном штабе. Оставалось только гадать, каким образом сверхсекретные документы из резиденции Хори на следующий день после операции изъятия попали в руки китайцев. Подозревать в измене Вика Нестерова, красу и гордость «Дракона», после стольких лет безупречной службы в спецдивизионе было абсурдом. Для Нины Исии задание такого рода являлось дебютным, но она, согласно инструкции, отвечала только за транспорт и не должна была получить доступа к информации.
Последний член тройки Кодзи Сасаки, он же Чжоу. В его досье сказано, что отец молодого человека Чжоу Си с 1997 года возглавляет основанную дедом торговую фирму «Чжоу и партнеры» с центральным отделением в Гонконге и филиалом в Осаке. Дед по отцу, литератор, учился на русском отделении пекинского университета, состоял в компартии, как будто бы репрессирован во время Культурной революции, якобы бежал в Гонконг, где долгое время работал на киностудии. Сколотил капитал на сценариях к кунфу-боевикам. Вращался в кругах гонконгской бизнес-элиты. Отличался неистощимым остроумием, повышенным любопытством и несколько навязчивой общительностью. Дед, кстати, еще жив и прекрасно себя чувствует в свои семьдесят пять. Основал успешную фирму и переключился на торговлю. Отец Кодзи родился и вырос в Гонконге, но после благополучно организованной женитьбы на Елене Дроновой переехал в Осаку.
Ну да, мальчик родился и рос в Японии, потом учился в Гонконгском университете, заодно четыре года занимался там кунфу Цай-Ли-Фо по сложной спецпрограмме, потом опять приехал в Японию. Сейчас ему всего двадцать два. В России ни разу не был, с российской культурой знакомился заочно. Мать, вдова офицера-пограничника, попала в список СВР одной из первых по рекомендации проверенного разведчика. Это был так называемый список номер два, включавший бездетных женщин, которым предстояло завести детей уже за рубежом, но на тех же условиях. Без оговорок согласилась и с энтузиазмом поехала в Гонконг, а затем в Осаку. Связь с ней до последнего времени не поддерживали. Мальчика привлекли для участия в операции по объективным показателям: отличная физподготовка, японская внешность, натуральный японский язык, прекрасный русский и такой же китайский. Токийский резидент Конторы с ним поговорил и дал положительный отзыв. Болван!
Ну-ну… Стоило один раз пренебречь правилом, довериться посреднику, не встретившись с агентом лично – и вот результат. Позорный провал вместо ожидаемого триумфа. Отец и дед мальчишки перетянули на свою сторону. Что ж, бывает. Их тоже можно понять – работают на свою страну. Хорошо еще, что китайцам тоже не удалось получить реальных технологий
