– Спасибо. Горы – это правильное решение. Вот когда я в Сирии, на турецкой границе, отслеживал караван с оружием, торкоманы меня засекли и пустились с собаками по следу. Но меня тоже голыми руками не возьмешь. Нашел горную речку и пошел вверх по течению. Километра два шел по воде, пока собаки не отстали. Уже в темноте вышел на гребень. Вокруг одни скалы и чахлые кустики. По ночам волки воют. Нашел расселину, забрался в нее и там просидел неделю, никуда не выползая. Торкоманы, наверное. решили, что я сдох от голода – я сам видел, как они снялись и ушли из долины. Ну, уж после этого удалось добраться до своих.
– И чем же ты там питался? – с недоверием поинтересовалась Нина.
– Духовной пищей. Читал про себя стихи Пушкина, Гейне, Уитмена, Кушнера, Быкова, повторял полевой устав, медитировал на стрелку компаса. Ночью отрабатывал карту звездного неба. В общем, зря времени не терял. Так что мы и сейчас в горах не пропадем. Не зря нас учили выживанию в экстремальных условиях. Поставим силки – зверя какого-нибудь добудем. Если нет, то перебьемся на растениях несколько дней – я знаю съедобные дикие травы. Неделю, думаю, протянем.
– Не пропадем, – согласилась Нина. – Во всяком случае от голода и холода точно не умрем.
Юркая Хонда мчалась по дороге, слегка подсвеченной катафотами вдоль обочины. Встроенный в панель навигатор уверенно прочерчивал путь во мраке. Вокруг с двух сторон громоздились отвесные кручи, над которыми вздымались в темное небо остроконечные верхушки криптомерий. В свете фар внезапно возникали предупреждающие знаки с изображениями оленей, кабанов и енотов, какие-то приземистые редкие строения, похожие на дровяные сараи, фосфоресцентные таблички с загадочными иероглифами. Порой мелькали перепончатые крылья летучих мышей или призрачные силуэты огромных мотыльков.
На незаметном перекрестке Нина вдруг свернула направо, и машина, резко сбросив скорость, поползла по извилистой дорожке вверх, огибая крутую пирамиду холма. Минут через десять они добрались до перевала, откуда открывалась великолепная панорама спящего в котловине озера. В мутном зеркале отражался огромный серебристый диск полной луны. Берегов не было видно. Можно было только догадываться, что окаймленная черными кряжами водная гладь уходит куда-то далеко, в непроницаемую тьму.
– Здесь будем окапываться? – с готовностью спросил Вик, собираясь выйти.
– Нет, но уже близко.
Машина проехала еще метров двести вниз по склону и уткнулась в бамбуковый плетень. Одинокий фонарь освещал смутные контуры большого дома под черепичной кровлей, стоящего в саду под сенью раскидистого дерева. Нина припарковала машину на гостевой площадке и решительно нажала кнопку звонка под навесом ворот. Спустя несколько минут в доме загорелись огни, и ворота открылись, плавно скользнув на рельсах в сторону. Они ступили на дорожку, мощеную неровными плоскими каменными плитами, и прошли метров тридцать до дверей дома, где их ждала маленькая седовласая женщина в домашнем халате-юката.
– Ёкосо ирассяимасьта. О хисасибури дэс нэ![40] – расплылась в улыбке хозяйка, низко кланяясь Нине и ее спутнику.
– Ёру осоку одзяма симаситэ хонтони моосивакэ га аримасэн![41] – еще ниже поклонилась Нина в ответ, делая знак Вику, чтобы тот присоединился к извинениям.
Последовал долгий обмен любезностями, из которого можно было понять, что хозяйка чрезвычайно рада неожиданному визиту желанных гостей и готова немедленно сервировать для них ужин. Нину она, судя по всему, хорошо знала и обращалась к ней, в отличие от Вика, с особо аффектированной вежливостью, в которой сквозили некие интимные нотки, словно обеих женщин связывал давний секрет. Раздвигая входные двери из матового стекла, хозяйка пригласила зайти в дом.
Внутри оказался скромно, но со вкусом оформленный традиционный антишмбр-
– Wo sind wir? Was ist das? Ein Jagdschloss?[42] – недоуменно спросил Вик, из осторожности переходя на немецкий.
– Nein, das ist ein Ryokan, ein Japanisch Hotel. Sie mich hier wissen.[43] – лаконично пояснила Нина.
