По части консервации материальных ресурсов дела шли в целом нормально. С привлечением армейских саперных и военно-инженерных частей, Росгвардии и МЧС удалось наскоро вырыть несколько тысяч подземных хранилищ при заводах и фабриках, куда постепенно перемещалось оборудование из наземных помещений. Научно-исследовательские институты в основном уже были закрыты, сложная техника упакована и также отправлена в подземелья. Людям продолжали платить зарплату из госбюджета, так что никаких голодных бунтов не возникало. Армия организованно провела складирование арсеналов и дезактивацию наиболее взрывоопасных зарядов. Самолеты закатывали в подземные ангары. Проверили на герметичность все шахты баллистических ракет, склады ядохимикатов и командные пункты. Подводные лодки решено было оставить на плаву с полным боезапасом и предельной загрузкой, которая поможет продержаться несколько месяцев. На глубине они были в относительной безопасности. Обсуждался вопрос, что делать с боевыми кораблями. Из Штатов сообщали, что президент Шон Корнуолл отдал приказ затопить американский военный флот в случае неудачной попытки уничтожить астероид. Но затопить в прибрежных бухтах – чтобы в дальнейшем, если удастся пережить катастрофу, суда можно было поднять. НАТО приняло такое же решение. Вероятно, альтернативы и впрямь не было.
По согласованию с американцами, было решено, в случае неудачи совместного удара, провести запуск нескольких космических кораблей с добровольцами «в один конец» для наблюдения и передачи данных на орбитальную станцию, которой предстояло остаться в космосе навсегда вместе со своим интернациональным экипажем. Добровольцы уже найдены. Остальные аппараты вместе со средствами доставки уже отправлены в подземные депо. Атомные реакторы электростанций решено было заглушить в последнюю очередь, когда станет ясно, что они больше уже не понадобятся.
Оставалось неясным одно: что делать с людьми, с основной частью населения? Ответа на этот роковой вопрос просто не было. Саперы заодно кое-где рыли укрытия и для людей, даже загружали туда продовольствие, но эти меры предпринимались в основном лишь для очистки совести. Если в тоннелях и шахтах еще можно укрыться от таких поражающих факторов, как взрывная волна и огненный шторм, бушующий много дней по всей планете, то от мегацунами высотой в сотни метров спасение можно найти разве что в горах. Но и там выживших должна настигнуть ядерная зима, когда гарь и пепел затянут атмосферу, препятствуя доступу солнечных лучей.
Сколько именно продлится ядерная зима – несколько месяцев или несколько лет, ученые предсказать не могли, но это было уже не столь важно. Два-три месяца – и на земле не останется ничего живого, погибнут звери и птицы, завянут растения, нарушатся все биологические цепочки, прервется биогенез. Шанс уцелеть будет только в супербункерах с автономной экосистемой, которых в России пока нет и не будет – за одним исключением. Но если вдруг эффект астероида окажется не столь разрушителен… Если кому-то все же удастся пережить этот ад… Тогда людей надо будет спасать! Надо будет оказывать им первую помощь. Лечить раненых и обессилевших, возвращать в строй всех, способных работать, отстраивать страну, восстанавливать погибшую цивилизацию.
Генерал Гребнев знал, что должен прежде всего думать о том, как победить смерть, а не о том, как продлить еще на несколько лет агонию властной элиты. Но в этом направлении никуда продвинуться ему так и не удалось. И неудивительно – его команде постоянно ставили палки в колеса. Контора не собиралась признавать его полномочий, и мерзавец Шемякин пользовался любой возможностью, чтобы показать, кто здесь истинный хозяин. Они уже несколько раз общались по телефону и дважды встречались лично для уточнения списков, но полковник упорно не желал признавать основной документ за подписью президента, ссылаясь на ему одному ведомые особые обстоятельства. Похоже, что у него уже был сверстан другой список, который мог всплыть в самый последний момент. А пока, прикрываясь указанием Старика, Игорь Юрьевич просто блокировал несколько тысяч мест в бункере, называя их стратегическим резервом и отказываясь от любых объяснений.
По составу политиков, бизнесменов, научных и технических кадров они в основном договорились, пришли, что называется, к консенсусу. Эту часть списков еще предстояло дорабатывать, но во всяком случае здесь не просматривалось непреодолимых противоречий. Ему не нравилось деление по категориям, но, с другой стороны, как-то ведь надо было упорядочить образовавшуюся человеческую массу. Вместе с членами семей, обслуживающим персоналом, техническими специалистами и охраной на данный момент набралось порядка семи тысяч кандидатур.
