Легкие и питательные закуски по рецептам французской кухни несомненно подтверждали репутацию шеф-повара Клода Дюрока, чье имя значилось на почетном месте в рекламных проспектах отеля. Здесь были канапе с креветками, гребешками, ветчиной, утиным террином и крольчатиной; яйца пашот, яйца по-пьемонтски и фаршированные яйца Санта Фе; помидоры по-провансальски; таленад из каперсов и оливок; куриные руле с сыром, волованы с красной и черной икрой: тартар крюд из сырого шинкованого тихоокеанского тунца; гусиный фуа гра: жареные лягушачьи лапки, замаринованные в лимонном соке; мидии в сливочном соусе; парфе из тигровых креветок, королевские креветки тушеные в белом вине и жареные креветки в кляре из эля с соусом тартар; крокеты с индейкой и сладким картофелем; паштет из фазана; грибы по-провански, фаршированные шампиньоны с сыром бри и грибы тушеные в красном вине по-бургундски; киш с луком пореем, цукини и семгой; тушеные в белом вине, чесноке и травах артишоки; соте из сморчков и спаржи с эстрагоном; веррины с лососем, сырным кремом и авокадо; раковины гребешков, запеченные под сырной корочкой; морковь виши и маринованные корнишоны; брокколи с миндалем; мусс из куриной печенки с коньяком. На огромном блюде красовался нарезанный большими кусками писсаладьер, запеченный с луком, маслинами и анчоусами. В глубоких фарфоровых вазах на толстом слое ледяных кристаллов отливали перламутром крупные ребристые раковины отборных дальневосточных устриц, декорированных ломтиками лимона.
Картину удачно дополняли серебряные ведерки с шампанским Cristal Brut 1990 от Луи Редерера и расставленные в нарочитом беспорядке напитки-победители международных винных аукционов. Там и сям виднелись скромные бледные навершия бутылок белого вина Montrachet Domaine de la Romané Conti урожая 1978 г., закупленных оптом по $ 24 000 штука, и бордовые головки скромного красного бургундского винтажа DRC Romané Conti 1934 года всего по $ 20 000 за экземпляр. Однако местами можно было увидеть и кое-что посерьезней: например, дюжину бутылок белого Chеval Blanc 1947 г. по 54 000 евро и столько же Chateau Mouton Rotschild 1945 г. – кюве, известное каждому солидному сомелье не только своим эталонным слегка терпким и пряным вкусом, но и несколько экстраординарной ценой в сто пятнадцать тысяч долларов.
Кто-то тронул Мияму за рукав. Обернувшись, он увидел неземное создание в умопомрачительном открытом серебристом вечернем платье от Армани, туфельках от Гуччи, сапфировом гарнитуре из сережек, кольца и кулона от Тиффани. Огромный кабошон в кулоне, судя по величине и качеству огранки, казалось, прибыл прямиком из сокровищницы сиамских королей. Ангельское личико прелестной блондинки было слегка оттенено макияжем, но при этом светилось чистотой и свежестью. Высокий лоб, греческий нос, тронутые легким румянцем шеки и пухлые, четко очерченные капризные губки невольно пробудили в памяти профессора ассоциации со знаменитым портретом Сафо, запечатленном на фреске из Помпей и виденном не так давно при посещении Исторического музея Неаполя.
– Я Катя, ваш эскорт, – пленительно улыбнулась девушка. – Можно звать Катенькой, Катюшей или Катрин. На каком языке предпочитаете общаться, господин Мияма? Японский у меня, к сожалению, слабоват, но если хотите на английском, французском или немецком…
– Нет-нет, на русском вполне удобрено! – растерянно ответствовал Мияма, не в силах оторвать глаз от мимолетного виденья. – Я очень подольщен!
– Ну вот и славненько! – искренне обрадовалась Катя. – Хотя в нашей работе язык межкультурного общения не играет большой роли, но все-таки на своем как-то приятней, не так ли? Все-таки возникает общее интеллектуальное поле, которое способствует формированию духовной близости. Во всяком случае так утвеждает в последнем номере «Les cahiers de psychоlogie»[68] Компьен, а он как-никак крупнейший психолог современности. Правда, мне больше импонирует теория Клопштайна, которая утверждает приоритет вневербальной тактильной стимуляции, но тем не менее… Вы позволите предложить вам шампанского? Или какой-нибудь аперитив покрепче?
– Нет-нет, шампань вполне благоприемлемо! – все еще не преодолев шокового эффекта, покорно согласился профессор.
Спустя четверть часа, когда ресторан заполнился, Олег Петрович легонько постучал ножом по хрустальному бокалу и кашлянул в микрофон. За спиной губернатора стоял секретарь, видимо, собиравшийся переводить речь на английский. В наступившей тишине раздался звучный приятный голос:
