Профессор Мияма лежал ничком на деревянной скамье и тихо стонал под безжалостными ударами двух березовых веников. Было невыносимо душно от влажного пара – кто-то из почетных гостей только что плеснул из ковша воды на каменку. Шура Пискарев наконец сделал перерыв, отложил веники в сторону и собрался поддать еще жару, когда Мияма слабым голосом попросил пощады. Собрав последние силы, он соскользнул с полка, шатающейся походкой побрел в предбанник и плюхнулся в плетеное кресло, завернувшись в простыню. Русская баня была знакома профессору не понаслышке – его московские друзья почему-то были уверены, что никакое другое физическое наслаждение не сравнится с этой поркой в пароварке. Чтобы их не обидеть, приходилось сжав зубы терпеть страшные мучения, сравнимые только с описаниями буддийского ада. Разве можно сравнить эти пытки с комфортом прекрасно оборудованных геотермальных источников, разбросанных по всему Японскому архипелагу?! Конечно, иногда бывает горячо – не каждый может войти в купальню с температурой воды сорок пять градусов. Но, в конце концов, это дело привычки. А кое-где есть и погорячее. Например, на любимом горном курорте профессора, в Кусацу. Банный комплекс «Терме-терме» предлагает желающим специальные ванны, «котел Гоэмона», куда можно окунуться на пару минут только просидев достаточно долго в ледяной купели. Гоэмоном звали знаменитого разбойника, сваренного заживо в Эдо на людной площади. Так ведь это для желающих! А здесь никто не спрашивает твоего согласия – просто ведут в парилку и начинают хлестать наотмашь. Варвары! Но ничего: скоро этим средневековым извращениям придет конец. Ведь в бункере у них бань не будет. Хотя кто знает…
Тем временем за огромным столом из душистой криптомерии в предбаннике уже расселось человек двенадцать из приглашенных гостей. Они чинно потягивали пенный напиток из затейливо расписанных антикварных баварских кружек с крышками, закусывая ломтиками тихоокеанского лобстера, и ждали подхода основных сил. На массивной столешнице, представлявшей собой продольный спил ствола трехсотлетнего реликтового дерева, в серебряных ванночках со льдом охлаждались, поблескивая красочными этикетками, бутылки прославленных чешских, немецких, датских, бельгийских и японских сортов.
Там и сям с нарочитой, хорошо продуманной небрежностью были разбросаны грубовато вылепленные керамические блюда и тарелочки в стиле «рустик», поставленные по специальному заказу дизайнерской фирмой Ямамото Кансай. Содержимое тарелочек, которых на столе размещалось не менее сотни, варьировалось от соленого чилийского лосося, дальневосточных гигантских устриц на ледяной подложке и фуа-гра производства останкинского мясокомбината до осетрины горячего копчения, черной икры, камчатского краба и аргентинских анчоусов. Недружественные экономические санкции, предпринятые против России Западом четыре года назад в связи с известными историческими событиями, хотя и не сумели подорвать экономику великой державы, но нанесли ощутимый удар по сектору элитной гастрономии. Многие деликатесы, попавшие под эмбарго, стали объектами импортозамещающей политики, но кухня в «Термах» так и не смогла оправиться от потрясения, перейдя почти наполовину на отечественные продукты и отказавшись от тридцати процентов импортных сыров. Впрочем, посетители стоически переносили трудности, сознавая ответственность момента и величие собственной исторической миссии.
Отцы российской демократии – политики и всесильные олигархи, – закутавшись в белоснежные махровые тоги с каймой из российского триколора, восседали на изящно выгнутых ортопедических креслах цвета молодого вина Божоле с мягко пружинящим кушоном из нежного пальмового волокна.
Термы, выстроенные в 2014 году известным девелопером и меценатом Махмудом Курбановым на небольшую часть средств, оставшихся от сочинской зимней олимпиады, были точной репликой банного комплекса императора Каракаллы – во всяком случае так утверждал автор проекта, итальянский архитектор Джузеппе Мончини. Разумеется, систему отопления и сервисные салоны пришлось модернизировать, а также включить этнические секции русской, финской и турецкой бани, но в целом весь комплекс был тщательно воссоздан на основе изучения римских руин. Щедрый подарок Махмуда сразу же оценили в высшем свете, и скоро Термы превратились в престижный закрытый клуб, членство в котором ценилось дорого и стоило недешево.
