– Загадками разговариваете, Сергей Федорович, – задумчиво протянул Хромов, покусывая стебелек травы. – Загадками… С чего это России вдруг исчезнуть? Или вы об астероиде? Верно я догадался? Ага, значит, мы власти предержащие готовимся охранять, а Россия-матушка по боку! Так ведь?
– Нет, не совсем. А может, и так… В общем, Степан, я тебе ничего не говорил, а догадки можешь строить какие угодно. Готовь своих людей. Ты меня знаешь: я вас зря не подставлю. Но и вы чтоб меня не подвели. Иначе всем нам крышка, а с нами и России-матушке.
Генерал вскинул руку к фуражке и тяжело зашагал к своему Мерседесу. Водитель ждал его у приоткрытой дверцы.
Полковник Хромов смотрел вслед старому фронтовому другу, покусывая травинку. За его спиной на флагштоке трепетал выцветший российский триколор.
Вопреки ожиданиям премьер Коно воспринял сенсационную новость без особого энтузиазма. Долгая жизнь в большой политике научила его ничему не удивляться и ничего не принимать на веру. Вот и в этот раз, выслушав доклад шефа Информационного агентства, он сдержанно кивнул, отделавшись дежурным: «Спасибо за труды.»
– Господин премьер-министр, – настаивал Симомура, – вы, наверное, не вполне осознаете истинное значение подобного пакта. Исполнится вековая мечта наших предков: Япония станет наконец континентальной державой. Это радикально изменит наше геополитическое положение в мире. По запасам полезных ископаемых Приморский край не имеет себе равных в Евразии. Располагая природными ресурсами Приморья и Сахалина, мы сможем бросить вызов Китаю. Мы будем на равных разговаривать со Штатами. Даже если наша островная цивилизация погибнет, мы сумеем сохранить все основные технологии и построим новую уже на материке. А Россия…
– Вы хотите сказать, что России к тому моменту уже не будет на карте мира, не так ли? – перебил его Коно. Что ж, возможно. Если выживут только те, что в бункере, а от российских городов останутся в основном тлеющие обломки под слоем радиоактивного пепла из взорвавшихся ядерных реакторов. Но если астероид все же пролетит мимо? Вы полагаете, русские все равно отдадут нам огромные территории в обмен на какой-то бункер, который будет им нужен как прошлогодний снег? Вы думаете, президент Зайцев отзовет из всего Приморья и с Сахалина армию и флот, ликвидирует военные базы с сотнями ракет, нацеленных на нас и на Штаты? Может быть, он сам прилетит, чтобы передать вам символический ключ от Владивостока? А руководители их Газпрома, Роснефти и прочих корпораций будут стоять рядом и аплодировать? Я, извините, в это поверить не могу. Они найдут тысячу предлогов, чтобы денонсировать соглашение. Разберут бункер и пришлют его вам обратно, мотивируя, например, тем, что в нем выявились конструктивные дефекты. Будут упирать на технологические проблемы, уличать нас в обмане, обвинять в грубом шантаже и подкупе должностных лиц. Аннулируют должность государственного секретаря и посадят этого Кравцова за измену родине. И у нас нет никаких рычагов, чтобы заставить их выполнить обещание – ни экономических, ни военных.
– Вы правы, господин премьер, – вздохнул Симомура, задумчиво проведя коричневым носовым платком по глянцевой лысине. – Все звучит вполне логично. И тем не менее это наш единственный реальный шанс не только на выживание, но и на радикальное обновление истории, на переход в статус континентальной великой державы. То, за что воевали наши деды, мы можем получить сейчас мирным путем, без единого выстрела.
– А я вам говорю, это чистейшая утопия! Почему в таком случае русские не договариваются с Китаем? Китайцам Приморье тоже не помешало бы. И технологии у них, наверное, есть. Может быть, даже не хуже наших.
Коно встал из-за своего массивного дубового письменного стола и сел напротив собеседника в кожаное кресло.
– Видите ли, господин премьер, – наставительно начал Симомура, – насколько мне известно, российские политики и бизнесмены не слишком доверяют китайцам. Считают их такими же пройдохами, как они сами, с которыми всегда надо держать ухо востро: могут надуть, всучить брак. Ну, а нас они считают в некотором роде носителями самурайской морали. И не без оснований. Слово самурая свято… Вообще отношение к Японии и японцам в России просто изумления достойно. По свидетельству моей агентуры, нас там очень любят. В России уже много лет существует культ Японии. Они поклоняются нашей архитектуре, нашей живописи, нашей поэзии. Перевели все памятники нашей классической литературы. Они развивают все виды наших боевых единоборств и приезжают на аттестацию в Японию. В Москве более полутысячи японских ресторанов и суши-баров! Это же в десять раз больше, чем в Париже или Лондоне! Так что, если русским приходится выбирать между Японией и Китаем, сомневаться в результатах не приходится. Может быть, потому они там в Москве так легко согласились на эту сомнительную сделку.
