Улицы в центральной части города, обычно увешанные фонарями, сегодня тонули в темноте. Дурацкая стекляшка в руках давала лишь небольшое световое пятно, но взамен забивала зрение и не давала приспособиться глазам. Почему он не погасил ее сразу? Из-за ложной убежденности, будто свет — это безопасность? Как бы то ни было, эту группу людей Игнасий заметил, только чуть не наткнувшись на них. Они стояли неподвижно и удивительно тихо, неясной, неопрятной кучей. От них отчетливо несло брагой и паленым волосом. Ждали его?
— Слушай, ты же истинник, да?
Игнасий устало вздохнул и шагнул влево, пытаясь их обойти. У него не было ни времени, ни желания вступать в разговор. Один из них, крупный, массивный, ухватил его за плечо. Игнасий попытался сбросить руку, но бугай держал крепко.
— Да не трепыхайся ты, — примирительно бросил другой, невысокий и тучный, с перебинтованным лицом, — ты ж истинник? Мы у тебя спросим кой-чего, ты ответишь, и пойдешь дальше по своим делам.
— Я спешу. Руки убрал.
Пальцы нехотя разжались. Игнасий наконец сбросил руку со своего плеча и скосил глаза, незаметно оглядываясь. Люди обступили его кругом. Нехорошо. Но страх перед такими показывать последнее дело.
Игнасий расправил плечи, встал как можно независимей и приподнял фонарь. Ага, синие одежды, на груди и рукавах вышивка в виде капель. Роса. Те, в чей храм он сегодня вломился незваным, вытаскивая избитого Юржина. Хорошо, что мальчик сейчас в безопасности и не увязался за Игнасием, иначе встреча рисковала стать еще более неприятной. Теперь все зависело от того, успели ли жрецы росы узнали о вторжении. В животе похолодело. В случае чего, отбиться он не сумеет.
— Что за дело у Эаллы-росы среди ночи к представителю Яэ-истины? — тон Игнасия был предельно сух и официален.
— Прошу, выслушай. Мне очень надо знать, прав я был или нет, — забинтованный икнул и пошатнулся.
Он был всерьез и основательно пьян, а про вторжение в храм, видимо, был пока не в курсе. Хоть что-то хорошее.
— Я не задержу тебя надолго. А потом, если хочешь, мы даже проводим тебя, куда надо, а то неспокойно нынче, — голос забинтованного стал умоляющим, — и это… хочешь яблочко? Небось, голодный, да? Мальда, дай ему.
Оказавшаяся рядом женщина протянула что-то Игнасию, и он непроизвольно сжал пальцы. Придётся соглашаться. Так просто его не отпустят. Пожалуй, он мог бы что-то наплести или надавить авторитетом уважаемого в городе храма, но долг служителя Истины давил сильней чужих рук.
Мрак и все изгнанные! Он снова теряет драгоценное время и как только пытается поймать события, они ускользают из пальцев. Но как знать — сегодня все так переплетено и взаимосвязано, что может, и эта встреча тоже важна. Возможно, не зря боги свели их на улице. Игнасий поморщился, как от головной боли, и кивнул.
— Говори. Только быстро.
Забинтованный оказался на удивление хорошим рассказчиком. Изрядное количество выпитого вовсе не мешало ему, а только делало рассказ ярче и цветистей. Игнасий слушал, и события вставали перед глазами так явственно, как будто он присутствовал при них сам.
Глава Росы, а именно им оказался забинтованный толстяк, был ранен. Ожоги на лице отчаянно болели, а гордость страдала еще сильней. Он злился на вероломство храма Искр. Виданное ли дело: клясться в дружбе, призывать отбросить старую вражду, заключать союз — а затем подсылать мальчишку с жутким артефактом! Его помощники поймали и заперли паршивца и вместе с Главой помчались разбираться с Искрами. А те сидели у себя так спокойно, будто ничего не произошло. Пришлось долго орать под окнами, чтобы негодяи показались наружу. Зайти внутрь самим? Нашел дурака! Разве после такого им можно доверять? А в собственном храме всякий стократ сильней, чем на улице.
— Что случилось? — наконец поинтересовался один из служителей Искр.
И вид у него, сволочи, был скучающий и сонный.
— Вы подослали мальчишку с коробкой, полной искр. Вы пытались меня убить, а теперь спрашиваете, что случилось? — зарычал Глава Росы.
А эти бессовестные только недоверчиво покачали головами:
— Это невозможно. Шкатулка Искр утрачена пять лет назад. Ее разбили в щепки такие же болваны, как вы. Светлоликая Хатт ее не воссоздавала.
— Не лги мне! — заорал, брызгая слюной, глава Росы, — её только что принес в мой храм мальчишка! Он получил ее от жрицы в ваших цветах! Как ты объяснишь вот это?
Он размотал бинты на лице, и в неровном свете, проникающем из окон храма Искр, стали видны пунцовые пятна ожогов и волдыри, сочащиеся сукровицей. Ни бровей, ни ресниц — всё сожжено. Жрец Искр, подавшийся было к нему поближе, отшатнулся.
— Зачем ты нанес себе эти раны? Только для того, чтобы обвинить нас? Это переходит все границы!
Жрец Искр выпрямился, скрестив руки на груди. Наморщил лоб, нахмурился.
— Если не лжёшь, отдай шкатулку мне. Я сразу пойму, та ли она. Ты же точно взял ее с собой.
Глава Росы болезненно скривился от обращения на «ты». Совсем, гады, приличия потеряли. Пренебрегают богом. Ничего, он им это припомнит позже.