Игнасий тёр переносицу и молчал. Что он мог ответить? Благодаря рассказу Юржина было ясно: из-под изнанки этих событий, как и из-под прочих в этот день, проглядывают лиловые мантии пророков. Глава храма Росы — жертва интриг. Но жертва злая, недалëкая и кусачая, готовая вцепиться в любого, на кого укажут как на врага. Сочувствия такие не вызывают. Он ведь действительно, а не понарошку был готов пытать и топить людей, а остановился лишь чудом.
Как хорошо было раньше, когда на истину и ложь указывала божественная сила. Можно было не гадать мучительно, что правильно, а что нет и не подбирать слова. Стоило потянуться к Всебесцветному Яэ внутри себя — и решение приходило само собой. Что же теперь? Пустота.
Глава Росы истолковал молчание Игнасия по-своему.
— Все-таки ты думаешь, я гад, да? Вот что тебе говорит твой бог? Все они заодно. Молчишь? Ну и молчи, как знаешь.
Глава Росы сплюнул и отвернулся. Окружившие их кольцом громилы расступились, освобождая путь. Мучительный разговор был окончен. Игнасий кивнул на прощание и шагнул прочь.
— А, и ещё, — повернулся обратно глава Росы, — знаешь, коробка с искрами так и осталась у меня. Сам не знаю, зачем я взял ее с собой. Мальда, дай сюда.
Бесшумно возникшая рядом женщина почтительно протянула главе небольшую коробочку. Даже в тусклом свете фонаря угадывалась резьба, густо покрывающая её бока. Игнасий прислушался. Что-то тихо шуршало. То ли искры внутри шкатулки, то ли многослойные одеяния жрецов росы.
— Хороша, да? И опасна, как сто скорпионов. И что с ней делать теперь, непонятно. Скажешь, этим вернуть? Что я — дурак? Чтоб они её снова на меня напустили? Ха! А хочешь, тебе отдам? Ты ж справедливый, да? И истину видишь! Вот и поступишь с ней по справедливости.
Глава Росы попытался сунуть шкатулку Игнасию в руки. Это был уже перебор. Ему только чужих святынь сегодня не хватало!
— Сберегите у себя, — сухо ответил он, — а утром отнесите в храм ветра. Они хранители города, вот и решат, как надо.
— Ну нет! Знаю я их! Они все заодно! Ай, да пропади она пропадом!
Глава Росы размахнулся и зашвырнул шкатулку в сторону. Послышался хруст и мягкий удар, как будто коробка сломала стебель растения и приземлилась на взрыхленный клочок земли. Игнасий не стал смотреть, куда именно она упала. Это было не его дело. С него довольно проволочек и пьяного трëпа. Он молча развернулся и зашагал прочь. Плевать на вежливость! Свой долг перед богом и городом он исполнил сполна.
Никто не пытался его задержать.
Город замер и ждал беды. Жрецам ветра, хранителя Йарахонга грозила опасность, и будет худо, если она застанет их врасплох. Их беда накроет весь город. Возможно, если Игнасий поторопится, он ещё успеет их предупредить.
Лишь пару минут спустя Игнасий осознал неправильность происходящего. Если шкатулка Искр все-таки цела, богиня должна была ее ощутить и потребовать вернуть. Если же коробочка была подделкой… Кто из богов решился ее сотворить?
Идти, спешить, думать о простых и понятных делах было гораздо проще, чем пытаться понять, чем таким непостижимым заняты благие всемогущие существа, что им не хватает времени взглянуть на улицы Йарахонга и вернуть на них мир.
Большая пёстрая сова парила над крышами Йарахонга, не выпуская из виду высокого человека в паломнических одеждах. В его руке переливался гранями хрустальный кинжал. Человек шагал широко и уверенно, как будто хорошо знал город — или слышал зов, не позволяющий сбиться с пути. Из всех развилок и улиц он безошибочно выбирал нужную и быстро удалялся от места, где оставил спутника.
Человеку с кинжалом везло. Очень долго на его пути никто не попадался. Сова уже решила, что он так и достигнет своей цели, быстро и легко, но внезапно из-за очередного поворота вышли двое жрецов. Их целительские мантии были окрашенных в настолько яркие изумрудно-зеленые цвета, что краски не меркли даже в лунном свете.
Сова не сумела понять, что именно эти трое не поделили на улице, ведь там спокойно могло разойтись вдвое больше человек. Может, они поспорили из-за блестящего клинка, от которого даже на расстоянии веяло нехорошим? Ясно было одно: несколько коротких фраз — и завязалась драка. Силы были неравны. Двое против одного — так себе расклад. Результат оказался предсказуемым. Спустя небольшое время двое остались на земле: один без сознания, другой зажимал ладонью распоротый бок. По мостовой вокруг него растекалось густое и темное, впитываясь в щели между неплотно пригнанными камнями. Остро пахло кровью и нечистотами.
Третий же продолжил путь.
Сова сидела на карнизе и наблюдала. Разумеется, она не стала вмешиваться в драку. Да и что могла поделать неразумная птица?
Когда человек с хрустальным клинком двинулся дальше, сова тоже снялась с места. Она собиралась проследить за ним до самой его цели, но вдруг ощутила зов. Сова не могла, да и не хотела его ослушаться. Сделав еще один последний круг над человеком, она взмыла выше и полетела к западной оконечности плато, в храм богини Птиц.