— Они ведут себя как обычно, уважаемая глава, то есть совершенно безобразно. Одно только представление над трупом чего стоило. Но, — он помолчал и добавил — что-то идёт не так, и я пока не могу разобраться, что именно.
— Вот оно как. Что ж, это подтверждает мои мысли.
— А что можете сказать о пророках вы? Ведь ваш вопрос не был пустым любопытством.
Она что-то знала. Или подозревала. Не зря же начала спрашивать о них первой.
Бурунг Ханту отвела взгляд.
— Немного, юноша, немного. Но того, что слышали птицы, достаточно, чтобы посоветовать тебе в ближайшие дни не лезть на рожон. Но ты вряд ли послушаешь добрых советов.
Игнасий вежливо улыбнулся. Что ж, это немного, но вряд ли стоило рассчитывать на большее. На что он только рассчитывал, заявляясь сюда?
— И еще. За мной сегодня повсюду следует галка. Ваша? — спросил он в лоб.
— Хм, — Бурунг Ханту задумалась, — Оглянись, юноша. Сейчас ты ее видишь?
Игнасий посмотрел по сторонам и покачал головой. Глаза Бурунг Ханту полыхнули янтарем.
— Не думаю, что она наша, — медленно проговорила она, — а теперь иди, юноша, и все-таки будь осторожен. Это важно, особенно в такой неспокойный день, как сегодня.
Игнасий кивнул и попрощался.
Как только он миновал стену кустарника, окаймлявшую храм богини птиц, чей-то взгляд лег ему на затылок. Игнасий огляделся. Вот она, галка. Комок из чёрных перьев и внимательных глаз. К храму приближаться не стала, предпочла дождаться здесь.
— Ты так и будешь за мной летать? Других дел нет?
Птичий взгляд стал безразличным, пустым. Галка склонила голову набок и что-то клюнула. Жука? Прикидывается обычной птицей? Ну и пусть. Он все равно ничего не мог сделать, не гоняться же за ней. Галка хлопнула крыльями и взлетела. Солнечный луч, отразившийся от цветных стекол соседнего строения, на миг осветил её грудь, и Игнасию показалось, что между перьями что-то блеснуло. Вот и еще одна деталь. Галка не так проста, как пытается казаться.
Пожалуй, стоило наведаться в башню божества Искажений, а затем в городскую библиотеку. Время, отпущенное до заката, убегало все быстрей.
Божество искажений Нанутлишочи в городе не любили. Одни считали его чересчур чудаковатым. Другие подозрительно мирным: притворяется, гад! Третьи открыто ворчали, что место его храма должно быть не в центре города, а в небытие, вместе с прочими порождениями мрака. Остальных в войну уничтожили, жрецов истребили до последнего, постройки сравняли с землёй, а этот — полюбуйтесь — стоит и хоть бы хны! И не важно, что никто не видел, чтобы они сражались на стороне поверженных! По крайней мере, явно. Все говорящие сходились в одном: Божество искажений Нанутлишочи было откровенно жутким. Как и его храм-башня.
Её можно было отыскать, если свернуть с широкой центральной улицы Йарахонга, пройти по одной из боковых, поуже, и немного попетлять в тесных проулках. Тогда, после очередного поворота, путнику внезапно откроется она. Сложная неестественная форма, ни одного прямого угла, ни одной четкой линии. Она, казалось, не была построена, а однажды выросла сама по себе, наплевав на законы зодчества и здравого смысла, и с тех пор держалась кое-как, решая то ли рухнуть, то ли взлететь над горами. Поговаривали, что башня тайком, пока никто не видит, меняет форму, но никто не смог этого доказать. Несколько раз ее пытались зарисовать, безуспешно. Через короткое время у рисовальщиков мутнело в глазах и начинала раскалываться голова.
Впрочем, крыльцо выглядело вполне устойчивым, и дверь смотрелась почти обыкновенной, хотя, как и стены, ее заливали зелено-розовые полосы и пятна. Игнасий помедлил, натянул перчатки и постучал.
Его встретили неприязненно.
— Что на этот раз нам приписывают? — вместо приветствия буркнул хмурый парень лет пятнадцати с волосами как цыплячий пух.
— А если ты про ту овцу, то её никто не искажал, и даже не пугал. Ей самой что-то примерещилось! — добавил второй, похожий на него как брат, чуть старше, с ярко-салатовыми кудрями. Его бледное лицо стремительно багровело.
— Мир вам и вашему божеству, — вставил вежливое приветствие Игнасий, — Я хотел поговорить совсем о другом. Я могу войти, или будем беседовать через порог?
Ребята переглянулись и посторонились.
— Ладно. Мрак с тобой, заходи.
Игнасий раньше никогда не бывал в храме Искажений. Внутри всё выглядело не менее странно, чем снаружи. Искривленные белые стены из непонятного материала перетекали одна в другую, увенчиваясь высоким конусообразным потолком. Сквозь узкую щель окна из-под самого верха лился свет. На горизонтальных выступах из стен — скамьях? — и в центре пола были расстелены разноцветные плетеные ковры. Парадоксальным образом они придавали всему интерьеру устойчивость. Пахло мятой и озоном. Разглядывать комнату дольше было неприличным, и Игнасий перевёл взгляд на послушников.
— Наслышан о ваших неприятностях. Возможно, я смогу чем-то помочь?
— Они грозятся собрать совет и добиться нашего изгнания, — после затянувшегося молчания мрачно проговорил один, — объявят темными — и кирдык.
— Кишка тонка, — огрызнулся второй, — со Старшей спорить.