Братья расступились. Жрецы огня встали между ними. Единственный шанс — попытаться вместе.
— Сейчас.
Бородач повел плечами, сбрасывая невидимую ношу, и языки пламени в центре стены опали. В брешь полетели два раскаленных шара.
Свет и тени сложились в зубастые пасти, выгнутые дугой хребты с шипами по позвоночнику, когтистые лапы. Твари беззвучно зашипели, вздыбив шерсть на загривках, и подались в стороны. Все-таки боятся огня! За ними, в глубине, проявилось остроконечное веретено. Вокруг него клочьями кружилась тьма. В воздухе мелькнули черные нити. Огненные шары лопнули, разбрызгавшись ослепительными каплями.
Младший сощурился, отсекая из поля зрения жар огня и стоящих рядом людей. Да. Теперь он был уверен точно. В веретене кто-то находился. Оно было чем-то вроде кокона, а внутри прятался человек небольшого роста. Ребенок? Исходящее от его тела тепло потихоньку сочилось сквозь скорлупу.
— Там человек! — выдохнул младший и повторил громче. — Там, в коконе, человек!
Еще два пылающих снаряда с гудением вылетели из рук жрецов огня. Младший зажмурился, чтобы не ослепнуть, а когда посмотрел снова, кокона уже не было. Отступил, скрылся. Значит, уязвим. Испугался!
В тот же момент в брешь сунулись безглазые иглозубые морды. Младший увернулся, пропуская первую тварь мимо себя, и впечатал ладонь в бок. Дымная шкура подалась под рукой, как желе. Тварь приземлилась на лапы и неуловимо быстрым движением обернулась к нему. Плоть на ее боку текла и застывала полупрозрачными мутными каплями. Скорлупа, — вспомнил младший. Они с братом покрыли шкуру большого чудовища каменной коркой так, что оно не смогло двигаться. Подушечки пальцев зудели Искажением.
Тварь пригнулась и скользящим змеиным движением ринулась к ногам. Младший еле успел отвердить колено и выставить его вперед. Тварь вцепилась именно туда. И почему такое не пришло ему в голову раньше! Боли не было — только легкое неудобство. Зубы впустую царапали броню. Младший хлопнул растопыренной пятерней в покатый лоб и потянул мысль между средоточием и тварью. Дымная шерсть, кожа, череп твердели и сжимались под пальцами, превращаясь в шершавый камень. Тварь попыталась отпрянуть, но было поздно. Еще секунда — и у ног младшего застыла неподвижная оскаленная фигура.
А как же остальные? Младший оглянулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как брат тычет пальцем в зажатую меж двух огней тварь. Она посветлела, иссохла и обратилась в бумагу, на которую тут же перекинулся рыжий язычок.
— Ого! Лихо!
Младший шагнул к нему и чуть не упал. Колено по-прежнему не двигалось. Он обратил искажение вспять, и панцирь послушно стал кожей, исцарапанной, но вполне целой. Чего нельзя было сказать об одежде. Хотя было бы о чем беспокоиться!
Дальше действовали так же. Огненные жрецы опаляли одну из тварей и зажимали в кольцо. Братья искажали.
Тварей становилось все меньше. В какой-то момент одна из них незаметно проползла по стене здания и прыгнула оттуда. Бородач успел вовремя. Он оттолкнул девчонку, а сам отделался царапиной на плече.
Братья не заметили, в какой момент начала рассеиваться, теряя густоту, тьма. Скоро они стояли посреди пустой улицы. Тут и там сквозь сумрак просвечивали искаженные, обездвиженные останки тварей. Осталось ли внутри них что-то живое, младший не знал. И думать об этом не хотелось. Он сел, где стоял. Поврежденная рука снова пульсировала болью. Видать, восстанавливались. Девчонка из огненных обессиленно рухнула рядом, опершись на него плечом и с облегчением вытянув ноги. От ее тяжелого тепла стало неожиданно уютно. Брат и бородач все еще бродили, озираясь по сторонам и всматриваясь в застывшие морды.
Младший прикрыл глаза. И вдруг подпрыгнул от внезапного осознания.
— А где же этот?
Кокон исчез.
Игнасий чувствовал себя паршиво. Он вел мальчишку, еще почти ребенка, не прочь от опасности, а прямиком к ней. Туда, где они оба могут столкнуться с неуязвимыми темными псами, а может, и с чем похуже. Сможет ли он его защитить? Сумеет ли он спасти хотя бы самого себя? Ответа не было. Зря он не подумал убедить жрицу Ахиррата пойти с ним. С ней, обученной сражаться, у них было бы больше шансов.
Он заставил себя замедлить шаг и выдохнуть. Негоже жалеть о несделанном и придумывать беды до того, как с ними столкнешься. Это недостойно служителя Истины.
Вряд ли случайная догадка верна. Немыслимо, чтобы бог тьмы решил устроить собственный драгоценный алтарь вот так, на самом виду. Игнасий с Юржином просто дойдут до пророческого храма и проверят его, а после этого он проводит мальчика к ветреным и отправится искать дальше. А если вдруг понадобится, они пробьются силой. Если шкатулка искр откликнется Игнасию. Если мальчишка не растеряется. Если Инаш-ветер не передумает дарить ему свою милость. Если…
Игнасий тряхнул головой, выкидывая ненужные мысли, и прикосновением к знаку пламени снова зажег фонарь. Он шел первым. Дрожащий красный язычок в стеклянной сфере с трудом разгонял мрак. Юржин держался за спиной.