– Позавчера я был на Кирзаке, а не на рыбалке, – пояснил дракон. – Мне надо было убедиться, что отныне этот остров станет моим домом.
– Но ты ведь не хотел возвращаться на Кирзак, – жалостливо напомнила Ирис.
– Мне думается, это лучший способ доказать всю пагубность нашей системы. – Зрачки Мярра сузились до тонкой, как лист бумаги, полоски, верный знак сокрытия им истинных мыслей.
– Так-так! – напомнил о себе принц Туллий. – Значит, я связался с бунтарем?
– Реформатором, – поправил дракон и на всякий случай щелкнул пастью.
В кабинете вновь стало неестественно тихо. Каждый подбирал слова, не находя сил сказать, что на сегодня пришло время всем распрощаться.
Принц Туллий вдруг развернулся и решительно подошел к двери в коридор. Приоткрыв ее, он подозвал рассевшегося на ступеньках Пелека и приказал: «Приведи!»
– Лучше сделать это, пока Мярр не улетел на Кирзак. Для его спокойствия, – не оборачиваясь, добавил он многозначительно.
Дракон довольно выпустил из ноздрей облачка сиреневого пара.
– Волшебница Ирис, у меня есть еще один подарок для вас. – Принц Туллий торжественно приосанился, а выражение его лица стало непривычно добрым и приторно радушным.
Ирис зло подумала (но сразу пристыдила себя), что ему хватает сил ломать комедию, пока он не осознает всех тех последствий, которые остались после долгого искривившегося заклятья. Конечно, поделом: запах разложения возникает лишь от искреннего злодейства, а не вынужденного.
– Его светлость поклялся не оставлять тебя без присмотра, пока меня нет рядом, – строго уточнил Мярр, начавший притоптывать задними лапами от нетерпения.
Ирис раскрыла рот, чтобы высказать свое недоумение по этому поводу, но в этот момент Пелек ввел в кабинет ее родителей.
Девушка восторженно вскрикнула и, не раздумывая, бросилась им на шею:
– Мама, папа… Вы здесь! Я… – Рассуждения исчезли в потоке слез.
– Ирис, ягодка моя. – Глаза феи Сирени увлажнились, но она почему-то старалась сдерживать себя. – Мы просто извелись. Знали, конечно, что с тобой все в порядке, но места себе не находили. – Она прижала к себе раскрасневшуюся и трясущуюся от рыданий дочь.
Лиато гладил ее дрожащими руками по волосам и изо всех сил крепился, подавая пример того, как должен вести себя наследник главы рода:
– Мы вам очень благодарны, ваша светлость, за то, что вы не оставили нашу дочь в беде. Да осветят небеса ваш путь!
– Какие, право, пустяки, господин Лиато. Конечно, я ожидал увидеть хрупкую избалованную фею-малышку, но ваша дочь покорила меня своими трудолюбием и выдержкой. Примите мое восхищение. Я почел за честь защитить ее от происков принца Пиона. – Он галантно поцеловал руку феи Сирень и похлопал по плечу Лиато.
Ирис, насилу оторвавшись от родителей, благодарно посмотрела на него и Мярра.
– Теперь я спокойно могу лететь, – довольно промурлыкал дракон. – Ты остаешься под надежным присмотром.
– Но… – Ирис опять не дали договорить.
– Мы будем здесь, с тобой, – твердо сказала фея Сирень. – Негоже жить одной, да и без тебя нам тяжко.
– Мы уже подобрали дом. Думаем, тебе понравится комната с видом на горы и замок, – добродушно пояснил Лиато и зачем-то добавил: – Ваша светлость, вы даже не представляете, она с детства бредила вашим замком. Думала, тут сплошь чудеса, и говорила, что мечтает о таком…
Впервые Ирис осталась одна в своем доме – теперь уже просто ее мастерской. Однако в первый раз она могла сказать, что точно не одинока. Здесь ее родители, друзья, многочисленные клиенты и собратья по несчастью, обитатели замка. Пожалуй, полная гармония, ведь теперь это ее место. Именно по этой причине до того, как начать паковать вещи, ей почему-то захотелось взглянуть на карту мира и всех островов, найти на хрупкой бумаге очертания невероятных поселений и сухие названия важных пунктов. Сбежать пальцами вниз по реке и вновь очертить каждый изгиб Балтинии. Она перерыла все подряд, но лишь спустя двадцать минут вспомнила, что так и не вынула карт по прибытии из своего тайника.
– Засидем Ирис! – По правую руку тотчас появился ларец.
Волшебница пошла в спальню, уютно устроилась на полу, торжественно откинула крышку и достала кожаный конверт с ворохом старых карт, которые, казалось, в прошлой жизни прихватила с собой из дворца принца Пиона. Она аккуратно извлекла их наружу и бережно развернула первую.
Перед ней по очереди представали во всем великолепии горы Аквалии, густые леса Флорандии, бесконечные озера Капелии, четыре маленьких островка, связанных перешейками, и один огромный между ними – Ферл, переменчивая в своем ландшафте Балтиния, общий Сведом, десятки дальних стран и, конечно, холодный непокорный Кирзак на границе между ними всеми.
