– Всего и делов – позвать Мярра. – Эмеральд начал озираться, как будто ему срочно надо было найти какого-нибудь праздно шатающегося придворного и поручить ему не терпящее отлагательств задание.
– Но ты не испугался. Знаешь, я все же не отступлю от своей мысли, что из тебя мог бы получиться отличный волшебник. – Ирис незаметно для себя начала заламывать руки. – Ты выдерживаешь любое заклинание. – Она попыталась заглянуть ему в глаза.
– Поздно, Ирис, вышел я из этого возраста. – Он и вовсе перестал смотреть на нее и говорил сурово, как с провинившейся. – Да и один уважаемый…
– У меня другое мнение, и я останусь при нем.
– Как хочешь…
Разговор повис в воздухе. Были слышны лишь шорох листьев да эхо громких суетливых разговоров где-то в глубинах сада, которые неожиданно стихли на фоне пронзительных стонов чаек, спешащих на другой конец острова. Нежно-голубое небо, разукрашенное кучевыми облаками, покойно возвышалось над всеми и обещало приятную погоду. Все это было так светло и прекрасно, что на контрасте с неприятным разговором Ирис чуть не расплакалась. Она никак не могла понять, почему Эмеральд вдруг стал таким. Попробовала сконцентрироваться на ощущениях, но и здесь не обнаружила подсказки: злое отношение с его стороны вовсе не чувствовалось.
– Тебя принц Туллий не заждался? – раздраженно буркнул он.
– Еще есть немного времени, – грустно вздохнула она.
– Думаю, тебя ждет какой-нибудь сюрприз. Он же должен отблагодарить, – насилу выдавил из себя Эмеральд.
– Это платье – плата. – Для наглядности она чуть приподняла рукав. – Впрочем, мне важнее другое: то, что худо-бедно удалось приблизиться к главной цели моей жизни. – Она беззаботно поправила прическу, хотя из нее не выбилось и локона.
– Не сомневаюсь.
– А вот ты – настоящий герой! Спас и принца Туллия, и балтинцев. Помог снять заклятье, – теперь она говорила снисходительно, нарочно выпячивая довольство собой.
– Так должно, Ирис. – Эмеральд выпрямился как по стойке и больше не прятал взгляд, просто смотрел мимо нее.
– Он просто обязан повысить тебя!
– Я выполнял свою работу. – На его шее выступили красные пятна. – Так должно.
– Непривычно слышать эту фразу из твоих уст.
Эмеральд промолчал и вдруг оживился. Наспех извинившись перед девушкой, он поспешил к паре зазевавшихся придворных – судя по одежде, один недавно прибыл на учебу из Аквалии, – чтобы напомнить о массе дел в замке и вреде праздности.
Ирис, стараясь оправдать все усталостью друга, медленно пошла к замку: если беседы не избежать, то можно малодушно отсрочить. Ей и в голову не могла прийти догадка, что после такой холодной строгой беседы Эмеральд, распекая юных придворных, встал подле куста жасмина именно так, чтобы она точно не заметила и не узнала, что он не может отвести от нее горящий ревностью взгляд. Он уговаривал себя: всему виной яркий цвет платья, который не мог не отвлекать, но, к своему стыду, вновь и вновь признавался – не оно повинно в его совсем не невинных фантазиях.
Волшебница не ожидала, что со вчерашнего дня единственным изменением в тронном зале окажется лишь выложенная по треснувшему полу с расплавившимися цветами кривая дорожка из грубых неотесанных деревянных дощечек, ведущая к кабинету его светлости. Как будто принц специально решил все оставить временным памятником его страданиям. Останки чаши, черная, уже источающая запах гноя лужа, грязные стены с осевшим на них пеплом, дыра в том месте, где когда-то было окно, наспех заделанная простыней, вздувающейся от каждого ветерка.
Еле удерживая равновесие и всеми силами стараясь не подвернуть ногу и не замарать драгоценный подарок (рукава пришлось скрутить в толстые свитки и, как птичка коготками, захватить пальцами), Ирис потопала на аудиенцию. Потихоньку она приноровилась и умудрилась не ступать, а скользить по доскам, практически не отрывая от них ступней. Она настолько погрузилась в процесс, что открыла дверь кабинета принца Туллия без каких-либо церемоний, даже не постучавшись.
– Правильно сделали, что не попросили никого проводить вас, – услышала она вместо приветствия. – Мало ли чьи ушки пришли бы вам на помощь.
– Ваша светлость… – вломившись внутрь, Ирис неловко застыла, а потом через силу сделала глубокий реверанс.
В кабинете был Мярр, примостившийся возле принца и по-хозяйски свернувшийся клубком. В одном из кресел грозно восседал кудесник Гульри, за прошедшие несколько лет приобретший черты волшебника, сошедшего с гобеленов и описанного в тысячах сказочных историй. Из самого дальнего угла на нее пялился Крапсан, облаченный теперь в мантию кудесника и с сияющим изумрудом в фероньерке.
– Рад вас видеть, волшебница Ирис! – Принц Туллий дружелюбно подвел ее к отведенному ей креслу и помог усесться. – У вас прекрасный вкус.
– Благодарю за… – Ирис выпустила из пальцев рукава, и они лианами разлеглись у ног. Обувь сразу показалась тесной, а платье слишком сдавливало грудь.
