Невольно она разнервничалась, как будто наутро ей предстоит отчалить в долгое кругосветное путешествие и своими глазами поглядеть на все эти места. На глаза навернулись слезы, ведь любое приключение – лишь повод вернуться к себе, а она почему-то чуть ли не впервые за всю свою жизнь дрогнула. Она ведь только что доказала всем и каждому, что действительно станет в один прекрасный день кудесницей, она отстояла себя в этой незаметной битве – чем не повод для гордости. Что же переменилось?
Шмыгнув носом, она потянулась к очередной карте. Сложенный в восемь раз, лист скрывал небольшой сюрприз: внутри были спрятаны несколько свернутых в узенькие трубочки бумаг, перевязанных широкими зелеными веревочками.
«Пожалуй, неряшливость Пиона все же подвела его», – привычно она хотела отложить чужие письма, но, вспомнив о четырех повешенных шпионах, передумала. В конечном счете эти свитки могут скрывать как причины «трепетного» отношения к дальней родственнице, так и еще какие-нибудь нелицеприятные вещи, из-за которых он все же отважился отправить людей в стан главного врага.
Она взяла наугад одну из трубочек, как можно небрежнее стянула ленту и развернула лист. Он был полностью исписан мелким, как следы полевки, чересчур аккуратным почерком, однако производящим впечатление корявого. Девушка на всякий случай оглянулась и погрузилась в чтение:
Ирис отложила письмо. Глаза отказывались видеть остальные мудрые советы и наставления. Из-за какого-то сновидения ее хотели превратить в безвольное существо и супругу того несчастного. Что ж, по крайней мере, Пион в полной мере пытается отстоять свои права и получить как можно больше выгоды даже от противника. Волшебница все же взяла себя в руки и дочитала послание. Задумчиво прикусив губу, она потянулась к следующему свитку…
Через час с небольшим девушка в недоумении отложила бумаги. Все написанное в них показалось ей настолько отвратительным, что рассудок просто отказывался признавать то, что все это в той или иной степени имеет отношение к ней самой. Ясное дело, что ее хотели использовать для устранения принца Туллия, а в итоге просто бросили в его «объятья». И совсем некстати вспомнилось, в чьи объятья на самом деле она упала, вылетая из турмалиновой чаши.