Ирис взяла ее под руку и покорно повела в соседний зал, надеясь дальше послушать историю невероятной глупости.
– Я решила, что как бы там ни было, лучше я буду с ним, чем стану волшебницей и буду мучить нас обоих. Знаешь, даже сейчас, глядя на всех здесь, глядя на тебя, я ничуть не жалею. – Важена приложила руку Ирис к своему животу. – Чувствуешь?
Кто-то пока совсем неведомый, но очень целеустремленный и упрямый ткнулся в ладонь, напоминая о своем существовании, и от этого удара сердце на миг застыло.
– Это не имеет ничего общего с тем, что откидывает Арра. Хоть кудесница Оловак и привела ее сюда, чтобы она поняла, что теряет, ей этого уже не надо. Она никогда не станет волшебницей, но и вряд ли с ее характером она поймет, что такое настоящее волшебство.
– Ты пришла меня отговаривать? – Ирис все же не могла убрать руку с живота. – Ты прекрасно знаешь мое мнение на этот счет.
– Знаю, – усмехнулась приятельница.
Ирис и вовсе перестала понимать Важену.
– Я старше тебя всего лишь на пять лет и вряд ли могу поучать чему-то, но мне очень не хочется, чтобы ты узнала, что такое настоящее волшебство, и испугалась, когда почувствуешь, как между тобой и кем-то другим протянута самая настоящая крепкая нить, – заметив, что Ирис разнервничалась, не желая портить ей настроение перед посвящением, игриво добавила: – В конце концов, без этого ты не станешь кудесницей. Поверь, нам, в отличие от волшебников, еще крупно повезло.
– А вдруг…
– Тебе только семнадцать лет, а даже я, так и не ставшая волшебницей, ощущаю, что отсюда, – ткнула она ей в область сердца, – вьется тоненькая ленточка. Пойдем, поглазеем на кудесников. Готовы ли они потесниться перед тобой?
Девушки вернулись в грот. Теперь все были в сборе, и он окончательно превратился в подобие гудящего улья, ставшего прибежищем для раздраженных пчел темно-синего окраса. Вдалеке трепался со своими приятелями Крапсан. Расстояние не помешало ему скорчить Ирис ядовитую рожу, дабы она не забывала своего места.
– Наверное, мне пора, Важена. Увидимся после.
Приближающееся посвящение, о котором девушка старалась не думать, вновь показалось чудовищной пыткой – вдруг что-то пойдет не так: тогда впереди или вечный позор или простая смерть, как не раз бывало.
– Все будет отлично, милая, так должно.
– Так должно… – эхом повторила Ирис, погружаясь в гул, частью которого она так надеялась стать через несколько часов.
Наконец немыслимым образом грот преобразился в амфитеатр, в котором каждый занял место согласно своему положению, и кудесник Гульри произнес торжественную речь, подобающую такому случаю.
Ирис вместе с еще тремя девушками и двумя юношами, что готовились в этот же день к посвящению, встала в самом дальнем углу.
Первое испытание по традиции было самым изощренным, направленным на то, чтобы точно исключить тех, кто не сможет постичь энергии. Каждый из учеников должен был лечь на особое ложе, представляющее собой плиту, сделанную из таинственного доисторического камня, а вот что будет после – зависело от каждого отдельного случая. Чаще всего волшебники говорили, что чувствуют переход в иное состояние: камень словно пытался поглотить и одновременно разделать их.
Первый юноша справился с заданием. Второй завизжал через секунду, как ошпаренный поросенок, и начал молить о пощаде – его тотчас вытащили и попросили покинуть Сведом. Девушка, которая должна была ложиться на камень следом, молча развернулась и ушла, отказавшись от испытания. Настал черед Ирис.
Она покорно легла на камень и уже через миг ощутила, как плита втягивает ее вглубь себя. Она почувствовала сильную боль, словно насквозь ее проткнуло раскаленное копье. Казалось, спину сейчас разорвет на части, а сердце не сможет издать ни стука. Мышцы застыли. Все тело словно утратило тягу к жизни и стремилось стать простой оболочкой.
Но Ирис не любила обращать внимание на его капризы, считая, что ум и дух гораздо важнее, а ее физические ощущения будто принадлежали кому-то другому, ибо она знала – еще пара секунд, и все пройдет. Теперь она явственно видела те энергии, про которые ей рассказывали, те, что опоясывали весь мир. Из нее самой вырывались тысячи нитей, которые прорывались наружу сквозь глыбу камней в глубину грота и ускользали в неизвестном направлении. Заметила она и ту «ленточку», о которой говорила Важена. Тонкую и крепкую, пульсирующую, как артерия. После этого Ирис расслабилась: в случае отчаянья – есть веревка, за которую так легко ухватиться.
Второе испытание показалось сущим пустяком – пришлось всего лишь выполнять задания, наобум выкрикиваемые разными почтенными кудесниками. Конечно, с зельем от отрицания собственных идей пришлось повозиться (отсеялась еще одна девушка, поэтому проблем с временем для трех претендентов не оказалось – их могли испытывать хоть до следующего заката), но и оно удалось на славу.
