Однако Ирис все же переживала, удастся ли ей блестяще выполнить последнее задание. Ее задумка была прекрасной, чуть наивной и одновременно дерзкой. Отличный шанс продемонстрировать собственное мастерство, тем более после открытия, столь странно взбудоражившего ее во время первого задания, девушка испытывала небывалые подъем и вдохновение.
Перед третьим испытание кудесник Гульри вновь выступил с проникновенной речью и, почесав задумчиво бороду, приказал Ирис идти первой.
Девушка, гордо выпрямившись и напомнив себе зачем-то, что она из рода Жар-птиц и прямой потомок фей, косолапо потопала на арену. Она с трудом выхватила бесстрастный взгляд кудесника Хабмера, заметила кулачки, которые в прямом смысле держали за нее кудесница Оловак и Важена, различила удивление на лице некогда покорившего ее чем-то волшебника Ургора, успокоилась привычной брезгливостью Крапсана, порадовалась привычной змеиной, но доброжелательной улыбке кудесника Ратида, и чуть испугалась чрезмерного интереса кудесника Гульри, который он никак не мог скрыть.
– Тебе что-то требуется, Ирис из рода Жар-птиц?
– Да. – Она облизнула пересохшие губы. – Любой фрукт на ваше усмотрение.
Кто-то в зале охнул, кто-то зашептался с соседом: ее просьба явно не осталась без внимания.
Кудесник Гульри хмыкнул и невозмутимо приказал:
– Принесите Ирис из рода Жар-птиц сливу. Они сегодня не самые удачные…
На следующее утро в новенькой мантии, с тугой фероньеркой на лбу Ирис гордо стояла на крылечке, наслаждаясь новым статусом. Нарочито небрежно она облокотилась бедром о перила, безрезультатно демонстрируя всему миру или, на худой конец, редким прохожим, какой важной персоной заделалась со вчерашнего вечера.
– Чего прохлаждаешься? Работать надо. Работать, – окрикнул ее из глубины лавки кудесник Хабмер.
Девушка вздохнула и, поглаживая мантию, вошла в душное помещение.
– Я просто решила подышать воздухом. Погода хорошая.
– Ой, – раздраженно махнул он рукой. – Чего? Ты чего напялила на себя? – теперь он был возмущен до глубины души.
– Мантию, кудесник Хабмер.
– Мантию. Ясно. А как ты на нее фартук напялишь? Или, может, отдыхать будем?
– Хорошо, кудесник Хабмер.
Ирис с тоской сняла с себя столь вожделенную вещь и повязала фартук. Даже ворчание наставника не могло ее расстроить: ведь с сегодняшнего дня начинается самое интересное – пусть она еще и находится на обучении, но теперь она помощница и настоящая волшебница…
– Вставай!
Девушка неохотно приоткрыла глаза. Никогда раньше ей не снились сцены из прошлого, а этот дурацкий дождь заставил заново пережить всю жизнь.
– Вставай, лежебока! – Мярр прыгнул на кровать и скинул лапой книгу. – Дождь прошел, и вся вода исчезла.
Ирис лениво раскрыла ставни и вдохнула густой теплый воздух. Ничто больше не напоминало о трехнедельном ненастье. Все выглядело точно так же, как и до дождя. Земля впитала в себя всю воду одним глотком. Легкий туман по-прежнему окутывал траву и изгибы реки. Цветы и плоды на деревьях ничуть не пострадали. Неужели это был странный тяжелый сон?
Этим же вечером к ней пришел посетитель, а на следующий день она узнала, что вся Балтиния говорит о ней как о самой удивительной волшебнице.
Когда Ирис представляла себе день мечты, в нем всегда было место бесконечному волшебству, причем оно занимало большую часть времени, оставляя лишь пару минут на купание в реке. Однако за месяц, прошедший с момента окончания водяной триады, все чаще перед внутренним взором проходили долгие бесцельные прогулки, занимающие по полдня, поездки в гости к подругам и другие приятные мелочи.
Девушка не ожидала, что окажется единственной волшебницей на всем острове и станет объектом паломничества жителей, уверенных в том, что она спасет их от мелких неурядиц. Все чаще приходилось идти на хитрость и выдавать имбирную настойку за чудодейственное средство от всех тревог и венца безбрачия – лишь потому, что посетители отказывались верить в ограниченность магии и в то, что иногда собственные желания и воля действуют сильнее любого заклинания.
Тилири, так звали первую посетительницу, прибежала к Ирис через несколько дней после ухода воды. Она радостно поведала, как за три недели успела сшить пять праздничных платьев и, краснея, протянула волшебнице кружевную шаль, узор которой составляли четыре дракона, разлетающиеся из золотого шара.
Постепенно дом волшебницы пополнялся корзинами с ягодами, небольшими мешочками со звонкими монетками, кувшинами молока и множеством скатертей, салфеток и других милых мелочей, которые ей от всей души приносили те, кому не по силам было собрать и пару монет.
