– Не обижайся. Но что такого? Ты же волшебница. Всем известно… Или тебя уже ангажировал этот прихвостень василиска?
– Кем бы я ни был, но Ирис ясно сказала, что с вами по ночам гулять не собирается. Вам стоило бы извиниться перед ней за такие неуместные намеки.
«Создатель, кто тянет меня за язык?» – Эмеральд представил, какое удовольствие доставит Харркону устроить драку с придворным принца Туллия, как долго потом об этом будет говорить вся Балтиния, что неслыханно порадует все министерство внутренних дел.
– Думаешь, если служишь этой дряни, то имеешь право мне указывать? – Харркон угрожающе выпрямился во весь свой огромный рост.
– Ты вовсе меня не обидел, Харркон! Просто сказал, не подумав. С кем не бывает. Не так ли? – К девушке вернулись прежние самообладание и строгость. – Эмеральд, кажется, тебе машет кто-то из твоих знакомых. Извини, Харркон, мне пора идти к Тилири. Судя по всему, сейчас она будет переодеваться. Была рада увидеться.
Мужчины остались одни. Харркон громко шмыгнул носом, сразу утратив боевое настроение.
– Кажись, это ты был в «Морской глади»?
– Так же, как и тогда, мне совершенно неинтересно продолжать с вами беседу. Всего доброго!
– Боишься за свою форму? Я не буду тебя трогать. Только уясни: не думай увиваться за ведьмой. Слышишь?
От Харркона исходила непонятная сила, но ей хотелось не подчиниться, а убежать, не побоявшись обвинений в трусости.
– Что за вздор вы все время говорите? Я не хочу идти у вас на поводу и мелкими склоками оскорблять людей, у которых сегодня праздник. Всего доброго.
На миг Эмеральду померещились скрип челюстей и еле сдерживаемое шипение, но на лице смутьяна ничего не отразилось. «Показалось», – решил молодой человек и, может, чуть более спешно, чем требовали приличия, отошел от собеседника. На душе остался неприятный осадок. Харркон раздражал не столько своей тупой самоуверенностью, сколько пренебрежением к другим. Эмеральду было одновременно стыдно и за него – кем бы ни была Ирис, так обращаться к ней совершенно недопустимо, – и за себя, в конце концов, следовало не шарахаться трусливо в сторону, а более агрессивно отреагировать на поведение наглеца.
Кляня себя за все нелепости нынешнего вечера, он все-таки разыскал в толпе свою ненаглядную, беззаботно щебечущую с двумя сыновьями министра торговли.
– Я так и знала, что мы снова здесь встретимся, Эмеральд! Очень скоро стемнеет, молодожены нас покинут, и начнется настоящее веселье! – Аттель многозначительно поманила его рукой, а он и не думал сопротивляться в такой мелочи.
Лишь только сумерки начали превращаться в ночь, как и предсказывала девушка, молодожены под грохот множества монет покинули гору, а вслед за ними полились реки вина, нестройный хор обычных для такой ситуации песен и двусмысленные высказывания. Танцы стали более быстрыми и непринужденными, как на самой простой свадьбе.
Аттель порхала от одного кавалера к другому, лично выбирая того, кому отдать предпочтение, а Эмеральд с досадой думал о том, что пока он не станет министром, она будет обращаться с ним чуть ласковее, чем со своей собакой. Даже если рассматривать самый дерзкий вариант событий, то у него не хватит денег, чтобы купить ее. Однако эта недоступность раззадоривала и заставляла влюбляться еще сильнее, иногда он с сожалением ловил себя на мысли, что это чувство напоминает привязанность подростка, но не мог и не хотел ничего с ним сделать.
Интерес к празднику почти иссяк, и мысль о том, что погода меняется, а значит, принц Туллий проснется чуть свет и всех переполошит, волей-неволей толкала Эмеральда к решению покинуть гору, на которой стало слишком холодно.
Потихоньку расталкивая захмелевших гостей, он приближался к заветной тропинке, ведущей вниз, как вдруг раздался громкий вопль. Обернувшись, он увидел, как, размахивая зажженным факелом, какой-то мужчина пытается остановить две тени, сжавшиеся в один подвижный комок, напоминающий перекати-поле. Крики нарастали, в свете огня Эмеральд разглядел застывшее от радости лицо Аттель. Заварушка пришлась по душе практически всем присутствующим. Кто-то вступился за зачинщика драки, которым оказался Харркон, вслед посыпались проклятья от тех, кто думает иначе, а через несколько мгновений раздался крик:
– Стража! Стража идет!
Появление стражников внесло еще большую сумятицу. Они пытались хватать всех, не разбирая статуса и благородства, не трогая только придворных.
– Эмеральд…
Откуда ни возьмись перед ним появилась перепуганная Ирис.
– Помоги мне, пожалуйста. – Девушка крепко схватила его руку. – Я не знаю, как отсюда выбраться…
«Неужели она заодно с этим гномом и теперь хочет скрыться, чтобы никто ее не заметил? – мелькнуло в мыслях Эмеральда, но в тот же миг он поймал взгляд волшебницы. – Как птица, угодившая в силки…»
И он, не оглядываясь, потащил за собой Ирис. Они свернули с вытоптанной травы в сторону одной из пещер.
– Сюда!
Он втолкнул ее в темный тоннель, и они на ощупь побрели вперед.
– Не бойся ничего! Никто за нами не побежит, но зато так можно незаметно скрыться.
