Лулин поспешно увел своего товарища из кабака, а вслед за ними подтянулось еще несколько человек. Они выходили с неумелой скрытностью, привлекая к себе слишком много внимания. Эмеральд заметил поглядывающего на них с неудовольствием Щеща, одного из служащих министерства внутренних дел, в обязанности которого входило наводить страх на того, кто слишком сильно не любит принца Туллия и по слишком личным причинам. Глаза-щелочки сфокусировались на придворных, и соглядатай подсел к друзьям.
– Спокойствия гор, Эмеральд!
– Тихого моря, Щещ.
– Видать, тяжелый денек был у Пелека? Слишком быстро опьянел. – Соглядатай взял горсть креветок и громко вздохнул. – Жара, жара. – Он сочувственно похлопал по руке прикорнувшего придворного. – И скажи мне, чего им всем неймется?
– Видел парня? Странный какой-то. Подсел без спросу, сразу начал терзать расспросами и вести разъяснительные беседы. – Эмеральд говорил нарочно с предубеждением. – Он не показался мне обычным противником его светлости.
– Так и есть! Только диву даемся, где он этого понахватался? Пока сказано его не трогать, но проку от этого нет. Его фанатичность просто поражает.
– Такое поведение в порядке вещей?
– Это он еще смирный. Скажу по секрету… – Щещ поковырял в зубах хвостиком креветки. – Его видели вместе с этой волшебницей. Девица симпатичная на вид, но вот вопрос – не завлек ли он ее своими идеями, а может, это она внушила ему их?
– Как ты не путаешься во всех этих связях?
– Привычка. Впрочем, с девицей проще всего. Кажись, не смекнув, с кем говорит, он начал свою идеологическую обработку, а она плевала на это. Ее дело – сторона. Сиди да рассказывай принцу сказочки.
– Подожди, это и есть тот самый Харркон? – Эмеральд оттолкнул локтем завалившегося на него Пелека.
– Угу.
– Мне показалось, он говорит какие-то общие вещи.
– То-то и оно. Он берет тем, что слишком горяч. Словно кто-то разжигает в нем пламя. А еще он хочет действовать, но тычется, как слепой щенок в поисках соска.
– Что вы думаете с ним делать?
– Помнишь, как нас учили? Не найти в спокойствии грань…
– …Между свободой и необузданностью. – Эмеральд положил на стол несколько монет, собираясь уходить.
– Посмотрим, как он себя проявит. Если не будет поздно. – Щещ угрюмо вытер руки о штаны. – Вкусная, дрянь. Ладно, доведем этого беднягу до дома.
На Холме Солнца, как всегда, стоял полный штиль. Если бы не громкие радостные голоса множества гостей, можно было услышать, как с дерева падает на мягкую траву маленький листок. Эмеральд в который раз невольно подумал, что вопреки почти канцелярскому распорядку и строго отведенным дням под каждую церемонию, здесь каким-то образом сохраняется удивительно прочная связь с небом.
Холм Солнца – самая высокая точка, он священен и на нем нет места слезам и земной суете. Именно здесь скрепляются перед небесами все браки, младенцы посвящаются в общую веру, произносятся молитвы с просьбами о любви, здоровье, стойкости и спокойствии умерших. Здесь невольно даже слишком далекий от праведной жизни и выполнения всех заветов человек становится рассудительным, просветленным и благодарным Создателю за каждую секунду своей жизни.
Молодой человек привычно обходил пещеры служителей, мастерски проделанные столетия назад в горе, чтобы случайно не отвлечь их от молитв. Ему всегда казалось нелепым пережитком древних верований пышное и шумное празднование свадебной церемонии на самой вершине, как будто это обряд привлечения Солнца у жителей холодной Сармы.
Как и ожидалось, отец и брат Аттели не поскупились на угощения и украшения. Здесь не было ничего каменного или железного, что всегда присутствовало на свадьбах тех, кто не мог позволить себе ничего, кроме миниатюрного плетеного алтаря. Стулья и столы были сделаны из веток вишен, а своеобразные шатры украшены кружевами – все для того, чтобы брак был крепок, каждая безделушка обещала именно это.
«А потом им свяжут вместе левые руки, а он оденет ее в шаль и скрепит союз, защелкнув браслет, словно это способно сплести их воедино», – Эмеральд тщетно пытался разглядеть жениха и невесту, чтобы наконец-то поприветствовать их.
– Здравствуй, Эмеральд, – послышался позади женский голос – тихий, как легкие переливы колокольчика, удивительно нежный и невинный. – Очень рада, что ты нашел время прийти на наш праздник.
– Здравствуй, Аттель. – Эмеральд, неловко скрывая волнение и кляня себя за то, что так и не рискнул выпить настойку имбиря, обернулся. – Кхе! Было бы неучтиво с моей стороны отказаться, да и радости бы это мне не доставило. – В горле стало очень сухо. – Ты сегодня необычайно красива. – Его взгляд остановился на волосах девушки, тщательно убранных в замысловатую прическу из тяжелых кос, в каждую из которых была вплетена толстая золотая цепочка с аметистами.
– Не скучай! – Она лукаво подмигнула ему и исчезла в толпе.
