Издалека, со стороны лестницы, раздались громкие крики, словно из-за добычи сцепились два коршуна. Туллий вздрогнул. Такое в его замке могли позволить себе лишь два человека, наблюдать за конкуренцией которых ему даже доставляло некую радость, но не в случае, когда они устраивали свои схватки прямо на лестнице. Это сразу заставляло задуматься о причинах раздора, который не мог быть простой склокой – естественным состоянием для этих двоих.
– Ваша светлость, – в тронный зал вбежал Пелек, – простите за дерзость. Там барон Лама и лорд Тауки очень сильно повздорили. Они оба спешили к вам, столкнулись на лестнице и начали ругаться.
– Тащите обоих сюда. Немедленно.
– Небо указало… – Придворный склонился в заученном поклоне, но Туллий резко прикрикнул:
– Я сказал – немедленно!
Пелек бросился исполнять поручение и растянулся на пороге. Беспомощно, как маленький лягушонок, он задергал руками и неловко поднялся, весь красный от злости.
– Простите, ваша светлость… Я все исполню тотчас. – Он одернул камзол и криво поклонился.
Туллий безучастно смотрел на эту пантомиму. Внешность Пелека можно смело отнести к разряду смазливых, тем забавнее, как присущая ему надменность сменяется на полную несостоятельность.
«А ведь он может потом отплатить мне за сегодняшнее невольное унижение, которое себе сам и создал», – подумал правитель.
Придворный все же покинул зал, и через миг туда ворвались разгоряченные министры, напоминавшие в большей степени пьяниц, не поделивших последнюю каплю спиртного, нежели придворных самого высокого звания.
Бледный барон Лама дрожал от гнева и, стиснув зубы, косился в сторону противника, безуспешно пытавшегося стереть с шеи липкие капли пота, что поблескивали с бугорка вздувшейся вены. Министрам даже не пришло в голову поклониться и поприветствовать своего правителя. Туллий решил не обращать на это внимания, тем паче ему хотелось понять, что вызвало у них такую ярость, а по зрелому размышлению оба могли и приврать.
– Немедленно отвечайте, как посмели устроить такой разгул в моем замке? Как это пришло в ваши глиняные головы?
– Позвольте мне, ваша светлость. – Барон Лама сделал шаг вперед, словно демонстрируя, что его взгляд на события единственно верный.
Туллий кивнул.
– Речь идет о вашей сказительнице, волшебнице Ирис.
– Что она сделала? – Сердце Туллия замерло.
– Дело не в том, что сделала она, а в том, что сделали с ней. – Министр внутренних дел взял паузу, за время которой перед глазами принца, как листья по ветру, пролетели все самые страшные варианты. – Не волнуйтесь, она жива и, надеюсь, здорова. – Придворный прищурил глаза, будто пытаясь прочесть мысли Туллия, а лорд Тауки громко фыркнул и со всей силой начал обмахиваться рукой. – Глубокоуважаемый и высокочтимый лорд Тауки не нашел ничего умнее, как пригласить ее в канцелярию, запереть в одной из своих каморок и устроить допрос.
– Наговор! Это ваши ищейки воспользовались канцелярией и доверчивостью ее служащих, чтобы устроить показательные выступления. – Лорд Тауки упал на колени перед Туллием.
– Вот именно, вы устроили эту мерзость и свалили на нас. – Барон Лама, наоборот, стоял выпрямившись, как мощное дерево. – Ваша светлость, я и мои люди здесь совершенно ни при чем! Могу поклясться всем самым дорогим в этом мире и самим Создателем! – Его голос, несмотря на свою громкость, лишь подчеркивал непоколебимость.
– Ваша светлость, нам и в голову такое прийти не могло: допросы, темные комнаты. Мое дело следить за отлаженной работой всех министерств, а они занимаются проблемами здоровья, труда… Лишь барон Лама находится вне моего контроля, чем и пользуется. Вам давно известно, что он просто ненавидит меня и всеми силами пытается очернить в ваших глазах. – Лорд Тауки с трудом перевел дыхание, пот выступил на его лбу и странно растекся по всему лицу, заполнив каждую морщинку.
– Лицемер, вы сами нас ненавидите, потому что мы единственные, кто не пляшет под вашу дудку и может дать вам отпор.
– Барон Лама, не распаляйтесь! – прикрикнул Туллий.
– Как не распаляться, когда такая проблема! – Барон Лама перешел на крик. – Ваша светлость, неужели и вы думаете, что я бы посмел оскорбить придворную даму, которой вы лично оказали такое доверие и назначили сказительницей?
Туллий подметил, что министр, несмотря на чрезмерную полноту, словно сжался от страха перед наказанием своего правителя.
– Но и нам бы такое в голову не пришло. – Барон Лама презрительно оглядел соперника. – Мы единственные, кто не допущен в ваши угодья, у нас там и угла нет, не то что какой-нибудь каморки или чуланчика. Получается, если мы не виноваты и вы ни при чем, значит, кто-то воспользовался канцелярией. Чем же вы заняты, лорд Тауки, если не знаете, что у вас творится? Не можете уследить за какой-то горсткой служащих? Распахнули двери для всех, в том числе и для недругов?
– Какое право вы имеете меня так оскорблять? Напомню, что я был придворным еще у князя Адаса…
– Вот именно. Не пора ли на покой?
