«За столько лет я, оказывается, не отвык падать в траву!» – Он довольно растянулся на небольшой поляне и с благодарностью окинул взором могучий дуб с широким дуплом.
Немного понежившись, словно не было постели мягче, Туллий, кряхтя, поднялся на ноги и, на всякий случай оглянувшись по сторонам, юркнул в чащу. За годы, прошедшие с его последней вылазки по этому маршруту, кусты разрослись так сильно, что представляли не только препятствие, но и надежную защиту от нежелательных преследователей и свидетелей. Не зная дороги, можно было не только с легкостью заплутать, но и сильно покалечиться. Память никогда не подводила Туллия в таких вопросах. Он всегда умел находить нужные тропы и навсегда запоминал особенности любой местности. Иной раз ему самому казалось, что он родился для великих путешествий и необычных открытий, но вместо этого оказался в каменной клетке, которую пришлось изучать вместо пустынь и лесов.
Через несколько минут он вышел на непримечательную тропинку и, преисполнившись чувства собственного достоинства, теперь уже не озираясь и не пугаясь случайного взмаха крыльев ночных птиц, спокойно потопал в сторону Вишневых гор, скрывавшихся за вторым поворотом.
Одной рукой он кутался в плащ, однако это не спасало от непривычной прохлады. Воздух был очень влажным, из-за чего холод пронизывал изнутри. Из ноздрей шел пар, напоминавший о Лелайкесе и поисках посредника между Балтинией и Кирзаком, – еще одной нерешенной проблеме. Тучи скрывали небо, и ничто не препятствовало тому, чтобы правитель Балтинии заблудился в собственных горах. Впрочем, он ничего не имел против такого поворота событий, тем более что вишни уже созрели и скрашивали вынужденную прогулку. С первого же дерева – не самого высокого, принц сорвал горсть ягод и теперь с удовольствием их ел. Они были удивительно нежные и кислые, от них начало щипать в животе и заболели зубы, но это было настолько далеко от строгих кандалов замка, что лишь поднимало настроение.
Подойдя к одной из многочисленных троп, ведущих вниз, Туллий чуть помедлил, залюбовавшись маленькой фигуркой желтого дворца, маячившего впереди. Он всегда считал это строение очень изящным, отнюдь не пафосным и вычурным, а сказочным, выплывающим из гор, как лебедь из зарослей камышей. То, что оно было скрыто от лишних взглядов, только сохраняло флер, и уму было непостижимо, как его маленькие секреты смогли выползти наружу, чтобы переродиться в слухи и легенды. Все же это недурно: никто не решится сюда влезть и выпустить новых демонов.
Этой ночью Туллий предпочел не метаться в лабиринтах воспоминаний, а довести до своего логического конца одно, но, может быть, самое важное дело: раз в последнее время все шло прахом, то согласно простому закону вероятности на этот раз удача могла улыбнуться.
Ничуть не волнуясь, он подошел к воротам и отворил их. Маленький садик зарос колючим диким шиповником, каждый куст которого раньше – в иной жизни, был тем или иным редчайшим сортом розы. Сто сортов, у каждого свой особенный запах, и сейчас пробивающийся сквозь тяжелую влагу.
– Ваша Светлость, – окликнул его человек, стоящий на пороге дворца.
– Тише, Щещ. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то нас услышал и узнал. – Туллий величественно подошел к придворному и накинул ему на голову капюшон.
– Простите, ваша светлость. – Щещ залез в карман и достал из него маску. – Все это время наши лица были скрыты.
– Здесь? – Туллий понизил голос.
– Как вы приказали, в самом дальнем зале. – Придворный тоже начал говорить на тон ниже. – Могу поручиться своими руками, что кроме вас, меня и двоих моих помощников никто ничего не знает.
– И барон Лама?
– Лорд Тауки тоже. Никто из ваших придворных.
– Замечательно… – Туллий хитро улыбнулся. – Как всегда, замечательно. Иногда меня это пугает.
– Вам известно, ваша светлость, здесь вопрос не только нашей личной преданности, но и взглядов. Мне и моим людям важнее покой страны, нежели призраки никем не обнаруженной «лучшей жизни». Только в замке есть еще один человек…
Туллий скривился, но спокойная, не заискивающая речь Щеща вернула прежний настрой.
– Он пришел гораздо позже. Я понаблюдал за ним. Он не двинулся дальше гостиной. Если прикажете…
– Благодарю. Я понял. Правильно сделали, что не выдали себя. Я сам с ним разберусь.
– Ваша светлость… – Щещ поклонился в пояс и открыл перед правителем дверь.
Туллий прошел по широкому коридору в большую комнату. Несмотря на темноту, можно было с легкостью различить несколько кресел, очаровательное канапе в углу, необъятный камин, большие зеркала в тяжелых рамах на каждой из стен и единственную картину, висящую прямо напротив входа. Перед ней, как перед иконой, стоял мужчина. Туллий остановился в дверях и кашлянул – словно случайно. Мужчина не обернулся, а только тихо задал вопрос:
– Зачем ты сюда пришел?
– Уходи, пожалуйста… – сказал Туллий.
– Ты ведь подарил мне его…
– Ты здесь не живешь, и он не твой.
Собеседник чуть помедлил с ответом:
– Что-то подсказывает, что владелец не прогонит меня взашей.
– Пожалуйста, уходи. Скоро ко мне придет гость…
– Или гостья?
