– Я не могу бросаться обвинениями просто так. К тому же я предвзято отношусь к принцу Пиону, но все это ведет именно к нему. Такие же номера любили выкидывать его папаша и дедуля, но было невозможно найти доказательства.
– Но на такое у них не хватало дерзости.
– Это верно. Все же, видимо, я хватил лиха. Как ни крути, то были гадости и пакости, а здесь – покушение на убийство, причем целого народа. Это уже не нарушение правил Архипелага, а открытая война. Такого не может быть. – Туллию стало страшно от этих мыслей. В конечном счете, одно дело обвинять в подвохах и неприятностях, а другое – в раскачивании давних устоев.
– Пелагейцы…
– Что мы о них знаем? Они вполне могли насолить любому нечистому на руку волшебнику, для которого заповеди волшебства не писаны, или очередному кредитору. И получили заклятье в подарок, – отмахнулся принц. Ему перестала нравиться беседа, но про себя он отметил, что, во-первых, в любом случае он сотни раз прав, стремясь наладить союз с Кирзаком, а во-вторых, надо не забыть напомнить о себе дорогим сестрам и их мужьям, поддержка которых не будет лишней.
Руки свело судорогами, а перед глазами замелькали молнии. Туллию пришлось замедлить шаг. По песку было и так не очень удобно двигаться, а с такими болями он становился зыбучим.
– Почему он высадил нас так далеко от входа в поселение? – посетовал министр. – Только лишнее время тратим.
– Пресмыкающееся поступило разумно. Мы бы взбудоражили тут всех, а такое внимание сейчас нам точно не нужно, не в замке все-таки.
Несмотря на огромные непроницаемые камни, из которых состояла стена, ветер доносил до путников отзвуки суеты и криков, которые вопреки своим интонациям приободряли: значит, смерть пока еще не забрала всех пелагейцев.
Оказавшись в поселении, Туллий с отчаяньем отметил, что эти люди за столь короткий срок умудрились изуродовать его прекрасный остров. Палатки, в которых они жили, были загажены еще флорандской грязью, под ногами валялись объедки и мусор, а еда готовилась в котлах, намертво покрытых толстым слоем пригоревшего жира. При этом стоял невыносимый запах пота и испражнений.
– Немудрено, что у них началась эпидемия. В таких-то условиях, – обратился Туллий к главному лекарю.
– Да, ваша светлость. Любой балтинец не протянул бы здесь и дня. Мы накопали здесь десятки болезней, которые приобрели у них хроническую форму – лишь благодаря своим физическим особенностям они не ощущают их.
– Ага! Слышал о таком: кто живет в грязи, того уже и болезнь не берет, не знает, как подступиться.
– Вот-вот, как лоренские мамаши говорят о непослушных чумазых детках: «Пусть грязнуля, да хоть здоровенький».
– Про пелагейцев сейчас этого нельзя сказать.
– Ваша светлость, я готов понести наказание, но никто из нас не знает о такой болезни. Мы ничего не можем поделать. – Лекарь сложил руки на груди и приготовился получить выговор от принца, но тот усмехнулся.
– Значит, чутье меня не подвело! Вы пойдете вместе со мной и Паленсием к их вождю.
Палатка вождя отличалась от остальных лишь тем, что снаружи была украшена множеством золотых, но потемневших предметов: чашки, столовые приборы, часы, женские безделушки и даже огромная рама.
Туллий и его спутники чуть потоптались у входа и вошли внутрь. Палатка была полностью задымлена: в центре горел огонь, накрытый металлическим ящиком треугольной формы, сквозь отверстия которого валил дым и иногда виднелись вспышки оранжевого цвета. Вождь пелгейцев грузно восседал в самом дальнем конце в окружении двух стражей. Одетый в шелковые лохмотья, с кожей грязно-голубого цвета и двойным подбородком, он представлял собой не очень приятное зрелище, особенно раздражала его огромная выпуклая волосатая отметина темно-коричневого цвета на лбу, контрастировавшая с лысой, как у любого пелагейца, головой.
«Как ты еще не сдох от удушья?» – еле сдержал свой вопрос Туллий, но быстро прикусил язык и поздоровался.
– Туллий, тебя не учили, что, прежде чем заходить в шатер вождя, надо предупредить…
– Учили, как и тому, что на своей земле я везде господин и могу появляться, где мне только в голову взбредет. Тем паче заходить к тем, кому я отдал землю во временное пользование, а они устроили на ней гадючник.
– Твои лекари нарушают наши обычаи!
Стражники закивали и зло уставились на принца.
– Тем, что пытаются отмыть, чтобы осмотреть? – Туллий обернулся в сторону главного лекаря.
– И еще убери от нас этого надзирателя!
– Он приглядывает не за вами, а за островом, и слишком снисходителен, – здесь принц демонстративно похлопал министра по спине. – Вот что, слушай меня внимательно, ты ведь забился в этот шатер со своими приближенными, потому что не знаешь, как поступить. Тебе страшно, потому что заклятье не щадит никого. Верно. Вы ведь могли привезти его с собой, оно зрело и наконец-то проявило себя.
Вождь ощетинился и оттолкнул локтями склонившихся к нему стражников. Он вскочил на ноги, вплотную подошел к Туллию и навис над ним, возвышаясь на две головы.
– И что это меняет? Думаешь, я не понимаю, что мы все здесь передохнем?
