В комнату вошла царица Надия. Её карминное платье из многослойного шёлка казалось чёрным в темноте. Оно тянулось призрачным шлейфом, точно змеиный хвост. Короны на челе не было. Вместо этого волосы были уложены в косы и подняты кверху в причудливом переплетении.
– Государыня? – сонно удивилась Ярга, выбираясь из-под одеяла, чтобы поклониться нежданной гостье. – Зачем же вы трудились приходить? Послали бы за мной…
– Ш-ш-ш. – Царица прижала перст к губам.
Дверь за Надией бесшумно закрылась. Она подошла к Ярге и вдруг больно сжала её подбородок пальцами так неожиданно, что девушка в растерянности отшатнулась, вырываясь.
– Это всё ты виновата, верно? – Очи царицы сузились.
Ярга с ужасом вгляделась в её лицо и поняла, что царица плакала. Глаза покраснели, веки опухли, а на щеках выделялись яркие пятна.
– Что? Я? В чём я виновата? – Она хотела отойти подальше, но натолкнулась на тяжёлый сундук позади.
– Из-за тебя он не желает меня более. – Губы Надии скривились в ядовитой усмешке. – Что ты сделала, мерзавка? Околдовала его? Признавайся! Побыла возле него, поняла, какой он замечательный, да и вздумала прибрать к своим грязным рукам. – Её глаза широко распахнулись в приступе исступлённого безумия. – Я видела, как он глядел на тебя, как ты улыбалась ему, маленькая змея. Решила отнять его у меня? Этому никогда не бывать!
– Я не…
Ярге не удалось договорить. Она бы объяснилась, оправдалась. Сказала бы, что Елисей ей ни к чему, что смотрел он на неё как на сестру, а любит она вовсе не царевича, а своего милого друга в лоскутной шубейке. Любит так, что давно уж ни о ком другом помыслить не может. Но из широкого рукава Надии выскользнул тонкий кинжал.
Царица коротко взмахнула рукой.
Узкая полоска стали блеснула в лунном свете и обожгла кожу на шее, будто укусила, и острая боль вспыхнула в сознании.
Ярга схватилась за горло. Что-то горячее и липкое потекло по пальцам. Она с непониманием уставилась на руки, чтобы понять, что это и почему вдруг металлический запах крови оглушил её.
Всё произошло столь быстро, слишком неожиданно. Всё это не могло оказаться правдой, так не бывает. Это не кровь струится по её ладоням и впитывается в белую ткань сорочки.
Ярга попыталась вдохнуть, закричать, позвать на помощь, но изо рта донеслось лишь бульканье. Кровь оказалась на языке, вспенилась на губах. В ушах зашумело.
То ли от страха, то ли от раны ноги вдруг подкосились. Ярга сделала шаг к Надии, но царица попятилась к двери. Она с презрением взглянула на то, как девушка пошатнулась и упала, захлёбываясь собственной кровью.
Ночь вдруг сделалась непроглядной, в глазах потемнело. Последним, что Ярга услышала, был звук захлопнувшейся двери.
А потом её поглотила пустота. Та самая, к которой нельзя подготовиться.
Он учуял острый запах человеческой крови, едва вышел из конюшни.
Он побежал со всех ног, подгоняемый страхом и яростью.
Он не мог потерять её.
Он опоздал.
Она лежала в расплывающейся красной луже лицом вниз.
– Нет! Ярушка, нет! – Собственный голос прозвучал чуждо. – Нет!
Он упал на колени и перевернул её, но едва вошёл в проклятую комнату, понял – маленькое нежное сердечко больше не билось.
Глухое гневное рычание заклокотало в груди, пока он поднимал бездыханную девушку с пола.
Он убьёт Надию. Сравняет с землёю всё её царство, оставив лишь дымящиеся угли. Не простит ни эту безумную стерву, ни себя самого за то, что допустил. Думал, Надия задумала нечто хитрое, но на деле она просто оказалась гнилой ревнивой гадиной.
– Сейчас, ясонька. Сейчас, милая. Я всё исправлю. Сейчас, моя любимая, – бормотал он, покуда нёс девушку в отведённую для него комнату.
Кровь капала на пол, оставляя жуткую дорожку.
Кажется, ему встретились стражники, но он зарычал на них зверем, заставив обратиться в бегство.
Смесь горя и злости обрушилась на него.
Дверь в свои покои он распахнул ногой. Влетел внутрь бегом и замешкался всего на пару мгновений, потому что в комнате обнаружился кто-то ещё.
Нежданным гостем оказался мужчина. Могучий и высокий, будто живая скала. Богатырь с густой русой бородой и тяжёлым взглядом, облачённый в сверкающие доспехи и багряный плащ.
Он сидел на скамье возле распахнутого окна с таким видом, будто давно ожидал.
– Здравствуй, брат. – Его густой низкий голос напоминал громовые раскаты.
– Ты не вовремя.
Он уложил девушку на постель и метнулся к котомке, в которой возил зелья и нужные в пути мелочи. Отыскал на дне две фляги. Пальцы были липкими от её крови, пришлось вытереть их о штаны.
– Ты опоздал, мне думается. Она мертва. – Богатырь поднялся с места, но вмешиваться не спешил.
– Сделай милость, Перун, сгинь туда, откуда явился.
Гость взмахнул рукою. Все свечи в комнате тотчас зажглись, а он сам из человека будто обратился в статую из живого золота с огненными рубиновыми очами. Устрашающий, как стихия, которая ему подчинялась.
– Не говори так со мной, – предостерёг Перун. Но эти речи впечатления не возымели.
Тогда старший Сварожич заступил ему дорогу, не подпуская к ложу, на котором лежала девушка.
