— Прошу прощения, — повторила высокородная госпожа. Под внешней невозмутимостью глаза ее сияли чем-то напряженным, сумрачным, странным. — Все эти псевдонимы принадлежали реальному историческому персонажу. Тому самураю тоже выпало жить в сложное, опасное время, и действия его были весьма неоднозначны. Однако какой интересный выбор. Очень последовательно строится образ. Это ведь довольно рискованно, не так ли — соблюдать общую тему при создании подобных легенд? Верный способ добиться, чтобы тебя в конце концов раскрыли.
— Да, — сориентировался наконец Тимур, который в свое время прогнал досье Асано через широкий набор аналитических программ. Тогда любые попытки предсказать поступки Акиры, основываясь на исторических параллелях, потерпели провал, и деталь эта стала лишь еще одним незначительным штрихом к психопрофилю чтимого коллеги. — Довольно рискованно. Это говорит о прямо-таки запредельном высокомерии.
— Или о попытке призвать на себя долю чужой удачи. — На этот раз взгляд отвела Кими. — Призвать судьбу того, кто прошел через смуту, гражданскую войну, поражения. Кто умер в глубокой старости, в окружении внуков. А перед этим
Советник Канеко медленно кивнул, смутно ощущая, что вновь наткнулся на что-то неназываемое. Супруга его склонилась над беспокойно завозившимся ребенком, а мысли Тимура понеслись неудержимым вихрем. Запрос в историческую библиотеку пришлось отложить — не нужно, чтобы эти его раскопки проследил кто-нибудь заинтересованный. А вообще, по-настоящему интересно будет найти личину, которая не вписывалась бы в общий ряд. Исключение, а не правило.
— И все же, госпожа. Даже в свете страсти господина Асано к историческим метафорам. Я хочу еще раз подчеркнуть: будьте осторожны. Какое-то время я искренне считал, что благородный советник водит всех за нос, на деле храня верность Нобору и исполняя божественную его волю. — Тимур тщательно подбирал слова. Если Кими не в курсе, что первый супруг ее называл Асано Акиру верным слугой династии, то не бесцеремонному варвару об этом сообщать. — Однако политический расклад последнего года убедительно показал, что это не так. Если многоликий наш Асано вздумает ссылаться на клятву свою династии Кикути…
Фудзита Итиро возмущенно вскинулся, и Тимур сделал примирительный жест.
— Я никоим образом не хочу бросать тень на честь славного воинского клана.
— Никому и в голову не придет видеть в благородном Асано безупречного самурая, — успокаивающе выпрямилась Кимико. — Там все немного сложнее.
— Всего лишь немного?
— Благородный Асано Акира, без сомнения, сын клана столь древнего, что они не видят даже необходимости утверждать, будто являются «теми самыми». Но матерью его была Маэдо Сора. — Видя вежливое непонимание собеседника, пояснила: — Дочь клана провайдеров, вассальных Кикути.
А вот об этом в официальной биографии уважаемого коллеги упомянуть забыли. В неофициальной, что гораздо печальнее, тоже.
Тимур вызвал перед глазами давно уже выученное наизусть досье. Вот — генеалогическое древо. Вот — посвященная его матери статья. Нигде ни намеком, ни ссылкой не указывается, что госпожа Сора принадлежала к древнерожденным. Просто — дама высшего сословия, без уточнений.
Этот мерзавец. Этот двуличный, кровожадный, гениальный мерзавец.
Убрать из Паутины любые намеки на связь с Маэдоа стоило, должно быть, некоторых усилий. Но вот то, что дыры в информации аналитическими системами никак не регистрировались, и, соответственно, невозможно было осознать необходимость
Акира не стал бы вкладывать столько сил, не будь информация действительно важной.
Тимур выдохнул. О провайдерах, самом малочисленном и самом невнятном из высших, «самурайских» сословий, известно было мало. Вроде бы они традиционно обеспечивали возможность доступа к сетям и поддерживали работоспособность каких-то строго оговоренных видов оборудования. В прошлом провайдеры, кажется, играли куда более заметную роль, и смутно припоминались ссылки на войны, когда не могли они поделить что-то с остальными сословиями. Однако на памяти Тимура семьи эти были так жестко вписаны в структуру союзов, находились под столь полным контролем творцов, что просто не воспринимались как нечто отдельное, вне тени могущественных своих повелителей.
О способах, при помощи которых владыки добивались столь полного подчинения, обычно не распространялись. Тимур позволил себе проследить мысль до логического завершения. Предположим, Акира каким-то образом сорвался с поводка, когда власть должна была перейти к Нобору. Бывший соратник ведь действительно убивал и умирал за свободу, такое не подделать. Вся история с ловушкой для последнего из Кикути обретала совсем иной оттенок, если предположить, что не было между ними вассальной клятвы, а были личные счеты. Тянущиеся, быть может, из глубины столетий.
