Тимур взял ладонь Кимико в свою. Медленно, давая высокой госпоже время отпрянуть, наклонился.
И губами собрал орехи с бархатной кожи.
Клинки Мурамаса известны прежде всего благодаря своим невероятным характеристикам (мечи высшей степени остроты) и связанным с ними мистическим историям. На них — и это единственный случай в истории — были объявлены гонения, их запрещали носить, их уничтожали.
Несмотря на это, мечи Мурамаса всегда были объектом страстного желания как самураев, так и, позднее, коллекционеров.
В день-ноль Тимур наконец сдался и загрузил созданный супругой костюм-приложение полностью, без диктуемых паранойей урезаний.
Темой бала выбрали эру правления древнего императора Кокаку. И господину советнику недвусмысленно дали понять, что стандартной, относящейся к искомому периоду личиной отделаться не удастся.
Светские обычаи традиционной Аканы как-то сами собой сложились из установленных Кикути кодексов и декларируемых старшими кланами правил. А затем (не без участия советника Ханы) оказались вписаны в официальные протоколы нового правительства. Это означало, что высокие гости должны были не просто соответствовать историческому периоду, но и предстать в виде своего реального предка. Или кого-то, кто хоть теоретически мог бы им оказаться.
Тимур хотел было поднять архивы Канеко (хранимые в семье записи выводили генеалогическое древо далеко за колонизационный период), но гордость его встала на дыбы. И получила совершенно неожиданную поддержку со стороны политически непредсказуемой супруги. Кимико, как верная и послушная жена, выразила готовность надеть варварский костюм предков Канеко Надежды.
— Империя, — тихо (и довольно пугающе) улыбнулась дочь князя Фудзивара. — Пистолеты, мундиры, веера. Танцы на паркете, узор которого повторяет роспись потолка до мельчайших деталей. Кроме конечно же гербов. Нельзя попирать ногами символ государственности, не так ли?
«Во что я ввязался?» — с тихим ужасом подумал Тимур.
А потом ужаснулся еще раз, когда получил готовый костюм. Приложение было столь же тяжелым и сложно структурированным, как боевые доспехи самурайского уровня. Подпрограммы контролировали, как держать спину, куда девать руки, как разворачивать плечи. Каким движением придерживать шпагу, садиться со шпагой, усаживать даму, не раня ее шпагой. Отдельная библиотека была посвящена столовому этикету, еще одна — правильным поклонам. Ну и, конечно, огромный, тщательно детализированный пласт информации касался танцев. Одного взгляда на подраздел «вальсы» хватило, чтобы понять: нечего даже надеяться справиться без помощи программы. Споткнешься о собственные ноги.
Скрипя зубами советник загрузил приложение в базовую свою аватару.
Осанка сама собой выправилась, подбородок поднялся над воротником мундира, рука легла на эфес. Тимур взглянул в зеркало на подтянутого молодого военного, взъерошил тщательно уложенные русые кудри, коснулся шитья на груди. Перенесся в центральную залу поместья в ожидании, пока закончит туалет госпожа супруга.
Подождал.
Подождал еще немного.
Подождал еще чуть-чуть.
— Ками всемогущие, — пробормотал себе под нос незадачливый супруг, открывая страницу мониторинга ее физического состояния. — Сколько времени нужно, чтобы загрузить новое приложение?
Судя по показателям, Кимико сосредоточенно что-то творила. Копнув поглубже, советник обнаружил, что супруга переписывает код платья, прямо на себе меняя что-то в линиях и текстуре ткани.
— Госпожа моя, — возопил Тимур, смутно ощущая, что нарушает очередное неписаное правило высокородного замужества, но слишком издерганный подготовкой к грядущему вечеру, чтобы остановиться, — вы все же решили сбежать со мной на учения Корпуса?
Дочь Фудзивара, не поднимая головы от работы, захлопнула канал прямо перед его носом. И запечатала кодом создателя.
— Она колдовала над этой тряпкой больше месяца, — мрачно сообщил Тимур лестничным перилам. — Что такого сложного может быть в подгонке исторического костюма по фигуре?
Самурай Тайра смерил своего номинального господина взглядом, в котором жалость мешалась с насмешкой. Но от комментариев воздержался.
Поскольку у него образовалась свободная минута, Тимур развернул талмуд, над которым он в данный момент бился, и открыл главу, описывающую Реставрацию Мейдзи.
