Кстати, об умных и образованных. Где же, ангелы ее побери, высокородная его супруга?
Лишь через час, когда их опоздание стало свершившимся и неизбежным фактом, воздух перед сидящим на лестнице Тимуром замерцал. Женская фигура со склоненной головой и сложенными на груди руками выросла из неровных теней. Точно богиня, выходящая из морских волн, выпрямилась. Подняла подбородок. Ударила точно в сердце.
В реальном мире первым, что бросалось в глаза, было ее состояние. Кимико теперь передвигалась медленно, переваливаясь, словно растерянная утка, каким-то нелепым жестом защищая руками огромный живот.
Но каковы бы ни были правила творцов о соответствии истинного облика внешней личине, они явно не требовали выставлять напоказ последний триместр беременности. Аватара госпожи Канеко довольно точно отражала физическое тело, однако талия ее в виртуальности по-прежнему оставалась тонка, шаги легки, а движения — невесомы. Вместо мягкого мечтательного сияния, которое в представлении Тимура было связано с будущим материнством, глаза женщины горели непреклонной решимостью, озарявшей ее изнутри почти пугающим заревом.
И сегодня этот пожар получил достойное обрамление.
Платье было, конечно, белого цвета. Строгое, собранное складками под грудью, оно стекало, скрадывая и одновременно подчеркивая отточенность фигуры. Ткань казалась столь же второстепенной, как и скрываемая под ней плоть — еще одна вуаль вокруг полыхающего в теле разума. Но образ в целом ошеломлял. Как пощечина.
Давно Тимур не ощущал так ясно происхождение жены. Давно не подсчитывал, сколько поколений благородных Фудзивара имели доступ к самому совершенному медицинскому обслуживанию, к самым лучшим генетическим хирургам. Столетия избранности отпечатались в самих ее костях. В тонких запястьях. В сильных пальцах. В этих безупречных скульптурных скулах.
Взгляд скользил по хрупкости рук, по изяществу плеч и изгибу шеи. Взгляд мог потеряться и навсегда погибнуть в линиях ее ключиц.
Тимур смотрел на нее, сидя на ступенях. Губы сами собой медленно изогнулись. Вспомнили:
Когда отзвенели чеканные строки, опустилась на плечи его тишина. И оттенок она имела отчетливо угрожающий.
— Э-э… — очень красноречиво высказался тайный советник, сообразив, что выбрал не самый подходящий для восхваления красоты стих. — Госпожа моя. Даже варвар сообразил, что должен был встать и приветствовать вас. Но, боюсь, ноги мне отказали.
Только по тому, как напрягся стоящий за плечом супруги самурай, можно было предположить, что реакция Тимура была, мягко говоря, неадекватна. Вдова Кикути беззвучно склонилась в низком поклоне — свет затанцевал на гравировке сковавших волосы шпилек.
Советник Канеко наконец поднялся на ноги. Неосознанным жестом придержал оружие. Подал ей руку:
— Кимико. У меня нет слов.
Он не подозревал под сдержанностью жены такой… дерзости. Хотя своя логика была и здесь. Если не можешь скрыть то, чем являешься, то и пытаться не стоит.
Почему-то подумалось, что сегодняшним вечером никто не будет шипеть ему в спину о пользовательском отребье, напялившем самурайскую аватару, но не ставшем от этого самураем.
Язык не повернется.
— Мой господин?
— Что есть жизнь, если не разнообразить ее полудюжиной дуэлей? Недостижимая моя госпожа, нам пора.
Все так же сжимая дрогнувшую руку, он шагнул под изгиб каменной арки, чтобы перенестись на другой конец Паутины. С трудом отвел взгляд от стоящей рядом женщины, повернулся к распахнутым дверям.
Она, вместо того чтобы уже привычно отстать на три шага, положила ладонь на его локоть и пошла бок о бок. Плечи гордо расправлены, голова царственно поднята, взгляд прям и уверен.
Вот оно как. Значит, правила этикета на сегодняшний вечер сменились вместе с личинами. Не стоит, правда, надеяться, что стали они менее жесткими. Просто — другими. Оставалось рассчитывать, что обновленная аватара не даст ему слишком уж оплошать.
Где-то высоко ударил гонг, и раскатистый голос объявил:
— Высокочтимый советник Канеко Тимур! Его супруга, Канеко О-Кими, урожденная княжна Фудзивара!
Дворец этот был возведен на острове специально для сегодняшнего вечера с тщательным соблюдением архитектурных традиций выбранной эпохи.
(Кимико, изучавшая планы, перед тем как приступить к созданию костюмов, поперхнулась: «Традиций какой страны?» А просмотрев несколько эскизов, сдавленным голосом добавила: «И
Впечатления Тимура слились в нечто просторное, зеркальное, золотое. И по-варварски демонстративное. Под ногами пестрил оттенками дерева обещанный паркет, но сравнивать его узоры с лепниной на потолке не было времени — к ним уже скользила хозяйка бала.
— Господин Канеко, Кимико. Мои приветствия.
Тимур поклонился. Супруга его изящно присела.
— Хана. Вы, как всегда, великолепны, — выдавил советник Канеко.
