| Thus it seemed to be decreed by fate that Georgy was to domineer over everybody with whom he came in contact, and that friends, relatives, and domestics were all to bow the knee before the little fellow. | Таким образом, словно самой судьбой было предназначено, чтобы Джорджи владычествовал над каждым, с кем он соприкасался, а все друзья, родственники и слуги преклоняли бы перед ним колени. |
| It must be owned that he accommodated himself very willingly to this arrangement. | Нужно признаться, что он весьма охотно мирился с подобным положением. |
| Most people do so. | Мало кто с этим не мирится. |
| And Georgy liked to play the part of master and perhaps had a natural aptitude for it. | И Джорджи нравилось играть роль властелина, к которой у него, возможно, была врожденная склонность. |
| In Russell Square everybody was afraid of Mr. Osborne, and Mr. Osborne was afraid of Georgy. | В доме на Рассел-сквер все трепетали перед мистером Осборном, а мистер Осборн трепетал перед Джорджи. |
| The boy's dashing manners, and offhand rattle about books and learning, his likeness to his father (dead unreconciled in Brussels yonder) awed the old gentleman and gave the young boy the mastery. | Бойкие манеры мальчика, его развязная болтовня о книгах и учении, его сходство с отцом (что лежал мертвый и непрощенный в далеком Брюсселе) пугали старика и отдавали его во власть мальчику. |
| The old man would start at some hereditary feature or tone unconsciously used by the little lad, and fancy that George's father was again before him. | Старик вздрагивал при каком-нибудь передавшемся по наследству жесте или интонации мальчугана, и ему мерещилось, что перед ним снова отец Джорджи. |
| He tried by indulgence to the grandson to make up for harshness to the elder George. | Он старался снисходительностью к внуку загладить свою жестокость но отношению к старшему Джорджу. |
| People were surprised at his gentleness to the boy. | Все удивлялись его ласковому обращению с ребенком. |
| He growled and swore at Miss Osborne as usual, and would smile when George came down late for breakfast. | Он, как и прежде, ворчал и кричал на мисс Осборн, но улыбался, когда Джорджи опаздывал к завтраку. |
| Miss Osborne, George's aunt, was a faded old spinster, broken down by more than forty years of dulness and coarse usage. | Мисс Осборн, тетушка Джорджа, была увядшей старой девой, сильно сдавшей под бременем более чем сорокалетней скуки и грубого обращения. |
| It was easy for a lad of spirit to master her. | Смышленому мальчику ничего не стоило поработить ее. |
| And whenever George wanted anything from her, from the jam-pots in her cupboards to the cracked and dry old colours in her paint-box (the old paint-box which she had had when she was a pupil of Mr. Smee and was still almost young and blooming), Georgy took possession of the object of his desire, which obtained, he took no further notice of his aunt. | И когда Джорджу что-нибудь было от нее нужно, - от банки варенья в буфете до потрескавшихся и высохших красок в плоском ящичке (старом ящичке, который сохранился у нее с той поры, когда она училась у мистера Сми и была еще почти молодой и цветущей), -он завладевал предметом своих желаний, а добившись своего, попросту переставал замечать тетку. |
