| She never liked to come back to the house after she had left it, or to face the landlady who had tyrannized over her when ill-humoured and unpaid, or when pleased had treated her with a coarse familiarity scarcely less odious. | Эмилии никогда уж не хотелось возвращаться в этот дом и видеть хозяйку, которая тиранила ее, когда бывала в дурном настроении или не получала денег за квартиру, а в хорошие дни держалась с грубой фамильярностью, едва ли менее противной. |
| Her servility and fulsome compliments when Emmy was in prosperity were not more to that lady's liking. | Теперь, когда счастье снова улыбнулось Эмми, угодливость и притворные комплименты прежней хозяйки тоже были ей не по душе. |
| She cast about notes of admiration all over the new house, extolling every article of furniture or ornament; she fingered Mrs. Osborne's dresses and calculated their price. Nothing could be too good for that sweet lady, she vowed and protested. | Миссис Клеп ахала от восторга в каждой комнате нового дома, превознося до небес каждый предмет обстановки, каждое украшение; она ощупывала платья миссис Осборн и высчитывала их стоимость, она клялась и божилась, что такой прелестной леди к лицу любая роскошь. |
| But in the vulgar sycophant who now paid court to her, Emmy always remembered the coarse tyrant who had made her miserable many a time, to whom she had been forced to put up petitions for time, when the rent was overdue; who cried out at her extravagance if she bought delicacies for her ailing mother or father; who had seen her humble and trampled upon her. | Но в этой пошлой лицемерке, теперь угодничающей перед нею, Эмми по-прежнему видела грубую тиранку, которая много раз унижала ее и которую ей приходилось умолять повременить с квартирной платой, которая ругала ее за расточительность, если Эмилия покупала какие-нибудь лакомства для немощных отца с матерью, которая видела ее унижение и попирала ее ногами. |
| Nobody ever heard of these griefs, which had been part of our poor little woman's lot in life. | Никто никогда не слышал об этих огорчениях, выпавших на долю бедной маленькой женщины. |
| She kept them secret from her father, whose improvidence was the cause of much of her misery. | Она держала их в тайне от своего отца, безрассудство которого было причиной многих ее бедствий. |
| She had to bear all the blame of his misdoings, and indeed was so utterly gentle and humble as to be made by nature for a victim. | Ей приходилось выносить все попреки за его ошибки, и она была до того кротка и смиренна, словно сама природа предназначила ей роль жертвы. |
| I hope she is not to suffer much more of that hard usage. | Я надеюсь, что Эмилии не придется больше страдать от грубого обращения. |
| And, as in all griefs there is said to be some consolation, I may mention that poor Mary, when left at her friend's departure in a hysterical condition, was placed under the medical treatment of the young fellow from the surgery, under whose care she rallied after a short period. | А поскольку, как говорят, можно найти утешение в любом горе, я тут же упомяну, что бедная Мэри, которая после отъезда своего друга совсем расхворалась от слез, поступила на попечение того самого молодого человека из больницы и благодаря его заботам вскоре поправилась. |
