Но вопрос этот самым успешным образом разрешен предпринимателями, предоставляющими рабочим заработок. Он попросту отпадает, поскольку даже с точки зрения самого левого крыла социалистического движения, коммунистов — кто не работает, тот не ест.
Представление о том, будто предприниматели не работают, в корне ошибочно. Каждый предприниматель хлопочет.
А кто хлопочет, тот работает.
Всеобщая забота о положении рабочих в нашей республике очень скоро доказала самим рабочим совершенную бессмыслицу революционных иллюзий. Развитие капитализма, на котором основано существование нашей молодой республики, обеспечивает заработок всем, кто искренне желает трудиться на пользу этому развитию».
Для 1921 года, когда в Чехословакии еще шли схватки в борьбе за выбор дальнейшего пути развития — капиталистического или социалистического, такое искусное разоблачение писателем апологета капитализма звучало свежо и остро.
Не менее остроумны и «советы» автора коммунистам в другом фельетоне. Он начинается как письмо в «Руде право»:
«Уважаемая редакция «Руде право»!
Никак не могу согласиться с тем, что Вы называете правительственный орган «Чехословацкая республика» «правительственным лакеем»...
Уж не хотите ли вы, чтобы редакторы правительственного органа объявили себя коммунистами и начали бичевать правительство».
Как и в «Похождениях бравого солдата Швейка...», Гашек напоминает, что главный редактор Сватек и другие сотрудники редакции «Чехословацкой республики» раньше были редакторами австрийского правительственного органа и соответственно этому выступали: «Разве главный редактор Сватек, редактор Филипп и Адольф Земан, работая в редакции австрийских «Пражских ведомостей», писали против Австрии? Редактор Филипп сейчас в «Чехословацкой республике» написал даже похвальное слово к юбилею покойного Франца Иосифа. Сватек был тайным советником. Вот это поистине высокий моральный уровень!»
С едким сарказмом писатель высмеивает безнадежные стремления властей подавить коммунистическое движение репрессиями и их попытки сделать коммунистов «ручными», как это удалось с социал-демократами, — выхолостить революционное содержание из агитационно-пропагандистской деятельности коммунистов: «Мы не хотим избаловать коммунистов своей любовью, не потакаем любому их желанию, не приучаем к лакомству и сибаритству, своеволию и нeпocлyшaнию, но добросовестно взвешиваем и свою строгость... Если мы что-нибудь запрещаем — значит, это необходимо. Если наше правительство и наказывает, то избегает наказаний телесных и т. д.»[58].
«... Даем краткое содержание тезисов:
Первое мая — первый день месяца мая. Май — первый месяц живейшего высаживания цветов и, главное, месяц весеннего досева... В таком смысле должны быть произнесены речи всех ораторов, и мы убеждены, что и массы расходились бы вполне удовлетворенные в сознании, что в мае сажают кочанный салат, брюкву, цветную капусту, горох, морковь, редиску, летнюю редьку и т. д. ...».
В «Заметках», наряду с насмешками по поводу различных гримас буржуазной Чехословакии, сатирик с радостью констатирует рост популярности левых социал-демократов и падение популярности правых на основании соотношения количества участников первомайской демонстрации в колоннах «левицы» и правых, издевается над неуклюжими потугами реакционной печати исказить это соотношение в пользу соглашателей.
В других фельетонах сатирик высмеивает: претензии чехословацкого правительства во внешних отношениях с другими государствами играть роль великой державы, не считаясь с непомерными расходами на представительство («Семь раз по сто тысяч послов, посланников и консулов»), осуждает одиозную фигуру ксендза Шрамека в роли министра железных дорог.
Самую низкопробную антисоветскую ложь сатирик заклеймил в своих наиострейших фельетонах «Идиллия винного погребка», «Кронштадт», «Генуэзская конференция и «Народни листы». В «Кронштадте» он осмеивает, наряду с другими архиглупостями буржуазной печати, и вымыслы чешской журналистки Ольги Фастровой.
Помимо внутренних чехословацких политических событий, а также международных событий, непосредственно касавшихся Чехословакии, писатель обращается к сатирическому изображению иностранных политических фигур и событий мирового масштаба. Таковы его фельетоны «Папа убежал из Ватикана», «Из путевого дневника маршала Пилсудского» и «Роковое заседание конференции по разоружению». Первый фельетон содержит злободневные выпады против папы и пражского нунция, во втором дан беглый портрет чванливого маршала, который в начале первой мировой войны служил австрийцам, а затем переметнулся на сторону Антанты. Сатирик вспоминает о том, как резво бежал маршал от Красной Армии.
