…Осмомысл сразу узнал Птеригионита. Постарел злодей. Остатки волос на голове сплошь седые, морщины избороздили чело и щёки, под глазами висят тяжёлые мешки – несладко, видно, пришлось.
О последних событиях в империи ромеев галицкий князь знал почти всё. Вести передавали в основном купцы – и свои, и иноземные. После смерти без малого пять лет назад базилевса Мануила на престол был посажен его малолетний сын Алексей. Правила же за юнца страной его мать, Мария Антиохийская, вместе со своим полюбовником-протосевастом. Дочь Мануила от первого брака, именем тоже Мария, незадолго до смерти отца выданная замуж за юного монферратского маркграфа Райнера, вынуждена была долгое время скрываться в ограде собора Софии. Меж тем Андроник, когда-то прятавшийся в Галиче от гнева базилевса, начал осторожно плести свою паутину. Из Пафлагонии, куда он был сослан, опытный вельможа пристально следил за всем, что происходит в Константинополе, и медленно раздувал пожар народного недовольства вдовой базилиссой и её латинским окружением. Кончилось всё тем, что озверелая толпа учинила в столице страшное избиение латинян, вслед за которым Андроник переправился со своими сторонниками из Халкидона через Босфорский пролив. Вскоре погибла от яда царевна Мария, следом за нею отравлен был и её супруг Райнер, ослеплён протосеваст, а чуть позже была зверски задушена в одном из монастырей и красавица базилисса. Увы, Мария Антиохийская умела нравиться и соблазнять мужчин, умела пользоваться своей красотой и водить за нос всех окружающих, но со злобным коварством состарившегося на чужбине Андроника справиться она не смогла. Покончив с базилиссой, Андроник затем приказал удушить и её четырнадцатилетнего сына, юного императора Алексея. Обручённая с ним одиннадцатилетняя дочь французского короля Людовика Седьмого, Агнесса, стала очередной жертвой похоти жестокого старика-тирана. Придя к власти, надев себе на голову императорскую корону, Андроник продолжал злодействовать. В Ромее начались массовые казни, ослепления, заточения, отбор имущества. Порой Ярославу даже не верилось, что тот самый улыбчивый, жизнелюбивый человек, гостивший без малого два десятка лет назад у него на Галичине, любитель охоты, приключений и смазливых жёнок, мог превратиться в столь страшного злодея. И всё же Осмомысл понимал, чего хотел добиться Андроник – он губил столичную знать, уничтожал своих возможных соперников, крестьян же и ремественников он, напротив, привечал. Это всё равно как начал бы он, Ярослав, у себя в Галиче рубить головы боярам. Слава Христу, он удержался тогда, после гибели Настасьи, от такого лиходейства! Иначе и душу бы свою погубил, и только бы злобу одну посеял в ответ. И, главное, ничего бы не достиг, ибо на место одних бояр тотчас же приходили бы иные, сыновья мстили бы за отцов, братья – за братьев, отцы – за сыновей. И пошла бы свара, пролилась бы потоками кровь!
Многое ведал Ярослав о том, что творилось в Ромее. Не знал он одного – отравил порфирородную Марию и её мужа по приказу Андроника не кто иной, как этот маленький, щуплый человечек, ползающий сейчас у его ног. И красавицу-базилиссу душил своими цепкими костлявыми пальцами тоже он, вместе с вельможей Константином Трипсихом.
Евнух трясся от страха, целовал князю сапоги, молил слёзно:
– Дай мне приют, светлый архонт! Я, несчастный, гонимый, жалкий, умоляю тебя о милости! Я потерял всё, что имел! Страшные события произошли в Константинополе… Твой двоюродный брат, базилевс Андроник… Его растерзала толпа!
Как ни старался Ярослав сохранять хладнокровие, при последних словах евнуха он вздрогнул. Вот к чему привели Андрониковы зверства! Сам он стал жертвой насилия! Воистину, одна кровь пролитая порождает другую! Низость, мерзость какая! С ума они все там сошли, что ли, эти ромеи!
– Как это случилось? – спросил Осмомысл.
Птеригионит, размазывая по лицу слёзы, стал сбивчиво рассказывать.
– Исаак Ангел… Дальний родственник… Племянник базилевса по матери… Он поднял мятеж… Базилевс собрался бежать… к тебе, архонт… он помнил, как ты принимал его… Он не успел… Люди Ангела схватили его… Заковали в цепи… Исаак велел открыть двери темниц… И выдал базилевса Андроника озверевшей толпе… Ему вырвали глаза, отсекли руку… Потом бросили в темницу… После на ипподроме снова подвергли издевательствам… Андроник, твой брат, погиб…
Пальцы Ярослава вцепились в подлокотники стольца. В волнении застучало в груди сердце. Вести были страшные, и страшен был человек, их принесший. Одолевая себя, свою слабость, князь тем же невозмутимым голосом снова спросил:
– Как же спасся ты, скопец?
– Я потерял всё своё имущество. Мой дом разграбили разъярённые мятежники. Я спрятался в погребе, в пустой бочке. Её прокололи копьём, но я успел пригнуться. Помог мой малый рост. Потом я пробрался в порт и попросил одного русского купца взять меня с собой. Сказал, что знаю тебя, архонт.
