27 Новгородская Третья летопись, под 6947 (1439/1440) г.: «Того же лета владыка Евфимий ползати гроб князя Владимира, внуку великому князю Владимиру, и матери его Анны, и подписал, и память устави творити на всякое лето месяца октября в 4 день, иже и доныне совершается» (Новгородские летописи. С. 271–272). Схожий текст, но без упоминания имени матери Владимира, читается под тем же годом в Новгородской Первой летописи младшего извода (НПЛ. С. 420) и Новгородской четвертой летописи (ПСРЛ. Т. 4. С. 436). См.: Янин В. Л. Некрополь новгородского Софийского собора: Церковная традиция и историческая критика. М., 1988. С. 134–138. Имя Анна впервые зафиксировано в 1556 г. в одной из грамот царя Ивана Грозного (Макарий (Миролюбив), архиеп. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. М., 1860. Ч. 1. С. 82). Очевидно, что уже при Евфимии это имя было известно, ибо оно необходимо для совершения церковной памяти.
28 О захоронении супруги Ярослава в Киеве было известно еще в конце XVI в.: так, в 1594 г. гробницу Ярослава и его жены в киевском Софийском соборе видел немец Э. Ляссота (Сборник материалов для исторической топографии Киева и его окрестностей. Киев, 1874. С. 17; Дригалкiн В. I. До бiографii князя Ярослава Мудрого // Украiнський iсторичний журнал. 1970. № 2. С. 95). В январе 1939 г. при вскрытии саркофага Ярослава Мудрого в киевском Софийском соборе в нем, наряду с останками самого князя, были обнаружены останки женщины, которая тогда же была предположительно определена как супруга Ярослава Ирина-Ингигерд (Гинзбург В. В. Об антропологическом изучении… С. 57, 62–64; Он же. О «мощах» Софийского собора в Новгороде // Новгородский исторический сборник. Вып. 8. Новгород, 1940. С. 89). В настоящее время, однако, в таком отождествлении появились серьезные сомнения (см. об этом след. прим.).
29 Противоречия в источниках на этот счет попытался разрешить еще Н. М. Карамзин, предположивший, что в Новгороде похоронена действительно мать Владимира, вторая жена Ярослава Ирина-Ингигерд, принявшая перед смертью монашеский постриг, а вместе с ним и новое имя — Анна (Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 2. Прим. 34; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 2. С. 108; и др.). Однако это предположение оказывается невозможным. Дело в том, что мощи «княгини Анны» из новгородского захоронения были исследованы в 30-е гг. XX в. В. В. Гинзбургом (Об антропологическом изучении… С. 64–66). Как установлено исследователем, они принадлежат довольно грацильной особе, выше среднего роста (около 161 см), скончавшейся в возрасте приблизительно 30–35 лет. Следовательно, они не могут принадлежать реальной матери Владимира, княгине Ингигерд-Ирине, умершей, во всяком случае, в более зрелом возрасте (она родила первенца в 1020 г., а умерла в 1050-м). Вопрос же о том, кому принадлежит новгородское захоронение, остается открытым. В. Л. Янин склонен считать Анну Новгородскую личностью мифической; по его мнению, приписываемые ей церковной традицией мощи принадлежат на самом деле супруге князя Владимира Ярославича (Янин В. Л. Некрополь… С. 139); автор ссылается на сообщение Воскресенской летописи, согласно которому Владимир «положен бысть в Софии великой в паперти и со княгинею», см.: ПСРЛ. Т. 7. С. 232). Однако такое предположение кажется маловероятным: как отмечает сам В. Л. Янин, во 2-й четверти XVII в. захоронение супруги князя Владимира Ярославича Александры существовало отдельно от захоронений самого Владимира и его предполагаемой матери (Там же. С. 135, 218, 128). В. И. Дрыгалкин (Указ. соч. С. 93–96) и А. В. Назаренко (О русско-датском союзе в первой четверти XI в. // Древнейшие государства на территории СССР. 1990. М., 1991. С. 181–182; Он же. Немецкие латиноязычные источники… С. 193–196), напротив, признают принадлежность новгородского захоронения первой супруге Ярослава. Ошибочность новгородской традиции, считающей Анну матерью Владимира, объясняется, по мнению А. В. Назаренко, вполне обыкновенными причинами: видя в одном храме захоронения сына Ярослава и его жены, «слишком естественно было заключить, что речь идет о сыне и матери» (Там же. С. 195).
К совершенно новым выводам приводят наблюдения С. А. Никитина, установившего совпадение формы черепов князя Ярослава и обеих его предполагаемых жен, Ирины-Ингигерд и Анны (ср.: Гинзбург В. В. Об антропологическом изучении… Рис. 16, 147). По мнению С. А. Никитина, это свидетельствует о том, что останки обеих женщин, скорее всего, принадлежат не женам Ярослава, но его близким родственникам. Правда, исследователь подчеркнул, что эти выводы пока нельзя считать окончательными, поскольку они основаны на изучении не оригинального материала, а воспроизведенных в журнале иллюстраций не слишком высокого качества (устная консультация 13 мая 1998 г.).
